В гостях у «красначей»

Было это в советское время, почти тридцать лет назад. Мой муж служил в армии, а я училась в институте. Сдав летнюю сессию, я поехала к тёте на побережье. В течение двух недель я загорала на море и превратилась в шоколадку. Вернувшись домой, решила, пока не закончились каникулы, съездить к любимому. Мы не виделись почти год.

Купила билет на самолёт, чтобы не тратить несколько дней на дорогу в поезде, дала телеграмму мужу и начала собираться.

Вечером, когда готовила ужин, почувствовала, что по плечам что-то ползает, вроде смахнула. А когда мыла посуду, меня в веко укусило насекомое. Оказалось — оса! Глаз начал заплывать. Мы с братом побежали в больницу, но там сказали, что ничем мне помочь нельзя. К ночи у меня заплыли оба глаза. Братишка спросил: «Может, ты не полетишь?» Но я настояла, зная, что прилечу на следующий день только поздно вечером. Надеялась, что опухоль пройдёт.

Утром один глаз у меня открылся, второй — увы, нет. Я сделала причёску набок, чтобы чёлкой закрыть заплывший глаз, и поехала в аэропорт. В самолёте старалась сидеть так, чтобы больного глаза не было видно.

Когда прилетела, меня никто не встретил. Что делать? Одна, ночью, в незнакомом городе, с заплывшей физиономией. А ещё надо в часть как-то добираться… Я решила сначала разыскать железнодорожный вокзал и купить обратный билет на поезд: думала сэкономить таким образом, а на оставшиеся деньги с неделю пожить здесь.

Купив билет на поезд через шесть дней, я стала ходить по вокзалу, так как сесть было некуда. Наконец я пристроилась спать на подоконнике.

Утром стала искать военную комендатуру, зная, что такие должны быть на вокзалах. Нашла, постучалась. В комнате сидел майор. Он с интересом разглядывал меня. Ещё бы, мой глаз-то только начал открываться. Я сказала, что у меня вопрос по личному делу. Он заинтересовался. Я объяснила ситуацию. Узнав номер части, он расстроился.

— Да вам же опять в аэропорт надо ехать, — воскликнул он. — Там любому таксисту скажите, куда вам, они знают. От аэропорта до части всего километров десять.

Действительно, первый же таксист в аэропорту согласился отвезти меня за десять рублей — червонец по тем временам! Для сравнения: билет на самолёт мне обошёлся в 26 рублей.

Не успела я выйти из такси, как услышала: «Юленька приехала!»

К моему удивлению, незнакомый солдат улыбаясь подошёл ко мне. Взял мою сумку и повёл меня по дорожке на КПП. Было ощущение, что меня ждали. На КПП были и другие солдатики. Спросив, есть ли продукты, они бесцеремонно открыли мою сумку, вытащили всё, кроме варенья, — а у меня там были жареная курица и другие «деликатесы» — и, не спрашивая, стали есть.

Эдик, который меня встретил, сказал, что сейчас позвонит моему мужу.

— Алло, а к нам Юленька приехала! — сказал он.

Мой любимый, видно, его далеко послал.

— Ну не веришь, я ей дам трубку.

Я сказала:

— Привет!

— Здравствуйте! — недоверчиво поздоровался со мной муж.

Мне стало смешно.

— Ты телеграмму мою получал?

— Нет.

Вот почему меня никто не встретил.

Надо сказать, что муж служил в комендатуре. У них были красные погоны, и поэтому их называли «красначами». Солдаты комендатуры, по сути, выполняли роль военной милиции. К примеру, муж рассказывал, что их заданием было прочесать лес и найти убитую девушку. Они её нашли в другой области, дальше работали опера милиции. А был случай, когда сбежал майор с оружием, у него «расшаталась» психика. Солдатам иметь оружие было не положено. Они, «вооружённые» одними лишь рациями, этого майора задержали.

Эдик (он, оказывается, узнал меня по фотографии) проводил меня к мужу. Жили солдаты в небольшой казарме, человек на тридцать или сорок. По сравнению с соседним стройбатом солдат в комендатуре служило немного, и между собой они были очень дружны. Муж в этот день был дневальный, поэтому до четырёх часов дня отлучаться с поста никуда нельзя было. Его сослуживцы пока показывали мне спальню, плац и «кичу» — камеры для задержанных… Меня удивила идеальная чистота и порядок кругом.

Парнишки, конечно, рисковали, приведя меня в «свой дом», поэтому решили спрятать меня в каком-то кабинете. Понятно, у всех свои обязанности, развлекать меня было некогда. Муж иногда забегал, спрашивал, как я, и убегал дневалить.

Я скучала, разглядывала кабинет. На вешалке висели фуражка и китель. И тут зазвонил телефон. Звонил и звонил, звонил и звонил. Минут десять, наверно, звонил. Я не выдержала и сняла трубку, решив, будто это что-то очень важное, раз так долго звонят.

— Алло! — сказала я.

После паузы я услышала мужской голос:

— Девушка, что вы там делаете? Немедленно положите трубку!

Я послушно положила.

Вновь заскучав, сняла фуражку с вешалки, надела её на голову и подошла к стеклянному шкафу, то так, то эдак её примеряя. И не заметила, как в кабинет вошёл мужчина в форме. Я испуганно повесила фуражку на место.

— Что вы здесь делаете? — удивлённо спросил он.

Я поняла, что отпираться бесполезно, и честно рассказала, что приехала в гости к мужу и мне некуда деваться.

— Хорошо, я разрешаю подождать здесь. И как только у вашего мужа закончится дежурство, я дам ему увольнительное. Но ничего здесь не трогать, на звонки не отвечать! — сказал он.

Мужа отпустили на два дня. И первое, что он сделал, сдал мой билет на поезд и купил билет на самолёт через день.

— Тебе здесь нечего делать целую неделю, — строго сказал он.

Мы сняли комнату в общежитии посёлка недалеко от воинской части. Два дня ездили в город, гуляли, фотографировались. Так смешно: я с опухшим глазом, а он с огромным фурункулом на шее. Ему не подходил северный климат, и от любой царапины у негоначиналось воспаление.

А на следующий день пришла телеграмма о моём приезде, когда муж уже провожал меня на самолёт.

Вот так я побывала в воинской части. И запомнила это на всю жизнь.

Юлия АЛЕКСАНДРОВА.

п. Ильский.