Трасса забирает жизни

На трассе я, можно сказать, выросла, именно на повороте 43-й километр. В детстве мы часто перебегали трассу туда и обратно — мы жили на одной стороне, а бабушка — напротив, на другой. В детстве не было столько машин, и переходить дорогу по нескольку раз на день было относительно спокойно. Но с каждым годом движение на трассе становилась всё интенсивнее. Если в семидесятые в основном были аварии, то потом стали гибнуть пешеходы.

Происшествия на трассе не обошли стороной и нашу семью… Я попала под ЗИЛ, когда училась в третьем классе. Перебегала дорогу на светофоре, когда уже загорелся красный свет. Очень спешила на отъезжающий автобус, опаздывала на урок в «музыкалку». В итоге опоздала. Очнулась в больнице. Слава Богу, всё закончилось хорошо. Правда, после травмы головы память отшибло напрочь. Была частичная амнезия. Учёба после аварии давалась труднее, чем прежде, а переходить дорогу на злополучном перекрёстке до сих пор страшновато, хотя прошло более 35 лет. Не представляю, что пережили мои родители, но, думаю, им было тяжело.

А через несколько лет, когда я училась в седьмом классе, на нашей трассе погибла моя крёстная — папина сестра. Помню в тот день, как обычно, я, перебежав через трассу, пришла в гости к бабушке. Крёстная собиралась на работу. И говорила, что ей так не хочется ехать в Яблоновский, она работала там на консервном заводе. А мне так не хотелось ехать в «музыкалку». Я предлагала крёстной остаться дома. Но она сказала мне: «Ты же не остаёшься». «Мне надо в школу», — вздохнув, ответила я. «Вот и мне надо на работу», — сказала она. Мы расстались. А когда я вернулась домой, поняла, что что-то случилось: недоваренный борщ, брошенная стирка… Я всё доделала, удивившись, куда делась мама. Вышла в огород закрывать плёнкой грядки, а соседка спросила:

— Что с Таней?

Я удивилась: как что?

— А ты что, ничего не знаешь? Она ж под машину попала.

Я влетела в дом, рыдая, почему-то поняла: это всё. Нарыдавшись, пошла через дорогу к бабушке. Там уже стояли венки…

Оказывается, крёстная ждала вахту. Ехала «Татра», у которой лопнуло колесо. И машина на всей скорости въехала в дом у трассы, возле которого на лавочке сидела крёстная. Этот случай многие помнят. Крёстная растерялась и не успела убежать. 

А четыре года назад пострадала моя мама. Она переходила пешеходный переход. Вышла из автобуса на остановке «Улица Широкая» и по пешеходному переходу шла домой. И прямо на «пешеходе» её сбил грузовик с прицепом…

Три дня врачи боролись за её жизнь. Мы до конца своих дней будем благодарны заведующему травматологическим отделением Северской ЦРБ Михаилу Геннадьевичу Турубарову, который несколько часов «собирал» маму.

Увы, в Краснодаре, куда отправили маму, — и за это огромное спасибо заместителю главного врача района Константину Ивановичу Лымареву — маме ампутировали ногу, но сохранили руку. Мама вся в железках, но выжила. Спасибо хирургам краевой больницы и особенно Сергею Николаевичу Куринному. Теперь я поняла, что пережила мама, когда я попала под машину. Я молила Бога, чтобы она выжила. Бог меня услышал…

Когда сотрудники ГИБДД узнали, что мама жива, не верили, что с такими страшными травмами можно выжить. Через полтора месяца маму перевели из краевой реанимации в афипскую травматологию. Медсёстры и врачи, которые видели маму после аварии, приходили посмотреть на эту женщину. Они были в шоке, что она осталась жива. К счастью, жива и даже научилась ходить на протезе, хотя врачи краснодарского протезного центра говорили, что она ходить не будет.

Увы, после маминого случая на пересечении с улицей Советской насмерть сбили женщину. А вскоре на пересечении с улицей Ленина насмерть сбили ещё одну женщину. И вот мужчина…Я не говорю о тех многочисленных случаях, когда люди пострадали, но остались живы. Как мальчик, которого сбил КамАЗ на перекрёстке по улице Длинной, мужчина на мосту, женщина у переулка Дружбы… Всех не перечислить, наверно, о многих случаях я и не знаю.

Однажды мне пришлось переходить трассу на «пешеходе» на 43-м. Я шла проведать маму. Машины с одной стороны остановились, ждут, когда я пойду, а с другой — летят: им из-за поворота не видно, что с другой стороны автомобили стоят. В итоге с моей стороны создалась пробка, водитель машет мне, мол, иди. Увидев, что машины на другой стороне тоже остановились, я пошла. Но тут с другого ряда меня чуть не сбила летевшая машина. Как я отскочила, не помню. Сзади тоже машины уже тронулись. Как оказалась на обочине — тоже не помню. Маме, а она только окрепла после аварии, я побоялась сказать, что чуть снова не попала под машину, хотя еле сдерживала своё волнение. Меня трясло от пережитого ужаса!

С тех пор я панически боюсь переходить трассу. И каждый раз это для меня пытка. Поэтому представьте, как я была рада тому, что поставили светофор на Длинной. Но на нашей «трассе смерти», как её прозвали в народе, светофоры надо ставить на каждом перекрёстке. И что-то надо делать с поворотом на 43-м.

Во-первых, надо переделать разметку. Убрать обгоночную полосу на повороте! Да ещё на «зебре»! Во-вторых, сделать поворот налево с трассы со стороны Северской на улицу Нахимова и с Нахимова налево — выезд на трассу. То есть сделать так, как было всегда! Ильчанам нынешняя разметка создаёт неудобства. И, в-третьих, поставить знак «Опасный поворот» огромными буквами. Ведь на этом повороте столько водителей погибло!

Вообще надо по всей трассе вернуть прежнюю разметку. Раньше на перекрёстках не было обгоночных полос, поэтому на пешеходных переходах невозможно было развить скорость.

Думаю, и местным властям, и руководству федеральных дорог, и депутатам разных уровней надо подумать, проанализировать и решить, что делать с нашей трассой.  И особенно, как обезопасить участки на перекрёстках.

Ольга. п. Ильский.

Фото Геннадия ШКИЛЁВА.