«Моя малая родина»

Жительница села Львовского Надежда Рубаненко (Лотникова) поделилась рассказом о своей малой родине.

«Я родилась в 1940 году в хуторе Стефановском тогда Марьянского района. После войны жить было очень трудно: голод, холод, не во что было одеваться.

Тогда нам казалось, что наш хутор большой, людей много — в основном женщин, мужчины погибли на войне.

В каждом хуторе района был свой колхоз, техники не было никакой. Тяжёлые работы выполнялись лошадьми и быками, но их было очень мало, чаще работали вручную. За работу колхозникам платили натуроплатой, то есть частью выращенного урожая.

Постепенно колхоз приобретал технику, и в 1950 году появился колёсный трактор (ЧТЗ), молотилка, две веялки и две косилки, тоже на колёсах. С уборкой колосовых колхозникам стало легче. В 1952 году на земле нашего колхоза сделали пробные рисовые чеки и небольшие каналы для подачи воды. Рис сеяли вручную, убирали так же, косили косами, складывали в большие кучи, подтягивали молотилку и подавали вилами.  В это время шло строительство большой рисовой системы.

Когда хутор относился к Марьянскому району, все вопросы решались в станице Марьянской. Переправа была только лодочная — река Кубань была очень многоводная. А зима была такой суровой, что река замерзала, и толщина льда позволяла переезжать её на санях с упряжкой лошадей и быков. В этот период колхоз отво-зил зерно в госпоставку. Пилили лёд ручной пилой и делали холодильник для молока и других продуктов.

Ранней весной начинался ледоход — по реке плыли большие льдины, часто на поворотах реки создавались заторы. Был случай, когда между бывшими хуторами Старая Колонка и Бибиковым образовался такой затор, что вода вышла из берегов и создала опасность затопления нашего хутора. Был вызван самолёт, затор разбомбили, и угроза затопления миновала.

Мне и моим сверстникам пришлось на себе испытать, что такое затор льда и половодье Кубани. Так как хутор был Марьянского района, после окончания школы в хуторе (была семилетка) я и другие ученики продолжали учиться в станице Марьянской, а некоторые в селе Львовском. В школу мы переправлялись на ледоходе, а потом шли пешком. Помню, однажды сели в лодку я, Александра Лазебная, Виктор Барандыч и переправщик. На середине реки лодку окружили льдины, и нас понесло к создавшемуся на повороте затору. В лодке были только вёсла и багор. Я и Саша сели на дно лодки, а мужчины начали отталкивать лёд. Багор быстро сломался. Лодку несло к затору, где стоял сильный шум от столкновения льда. Мужчины упорно старались оттолкнуть лёд и вывести лодку из окружения метров за 50 до затора. Когда мы вышли на берег, я увидела, что ладони у мужчин были в крови. На дамбе стояло много людей, которые переживали за нас.

Второй случай произошёл 4 апреля 1956 года. Мы шли домой после занятий. Тогда уже была паромная переправа. Было сильное половодье, река вышла из берегов. Из-за этого паром не работал, был прикован к берегу с опущенным в воду тросом. Переправу обслуживали две лодки — большая и маленькая. Маленькая стояла по течению реки, а должна была находиться в другой стороне парома. Мы сели в лодку: я, Валя Цыгельникова, Василий Мороз, Иван Проценко, женщина с вещами и переправщик. За вёсла сел Иван. Он успел только развернуть лодку, и её придавило к канату. Лодка перевернулась, и все мы оказались в воде, ухватившись за канат. Его расшатали, а мы вместе с канатом окунались и подымались из воды. Переправщик и ребята поплыли к берегу. Я хотела тоже поплыть, но в это время из-за парома показалась лодка с другим переправщиком, она плыла к нам. Лодка подплывала ко мне. Я посмотрела в сторону Вали, она была недалеко от меня. Я закричала переправщику, чтобы он спас Валю. Пока переправщик смотрел, где подруга, лодку течением отнесло на несколько метров. Я обняла трос правой рукой, а левой потянулась туда, где была Валя. Течением занесло её платье. Я рукой зацепилась за платье и потянула к себе. Она вынырнула и сделала большой вдох. В это время подплыла лодка, и Валя схватилась за борт. Я тоже взялась за борт, и мы поплыли к берегу.

Все спаслись. Мокрые, не ощущая холода, сели в лодку большую (маленькая утонула) и поплыли на наш берег домой.

Река Кубань и дальше, будучи уже не такой полноводной, приносила несчастье хуторянам.

Также помню, как в 1953 году выпало столько снега, что сугробы были выше домов и деревьев. Наш дом был первым от леса, и сугроб был такой, что полностью отсоединил нас от хутора. Чтобы выйти из дома, делали траншею. В тени снег лежал до мая, скот было нечем кормить. Раскрывали крыши домов, сараев, покрытых соломой. Жители отдавали излишки сена, чтобы колхоз мог прокормить скот и лошадей. Но и этого было мало. Приходилось животных дорезать.

Сейчас в хуторе проживает мало коренных жителей. Они многое стараются сделать для хутора и людей. Хочется пожелать им здоровья и удачи.

Хоть я в хуторе Стефановском уже не живу, но всегда вспоминаю прожитые там годы и никогда не забывала свою малую родину».

***

Мы продолжаем конкурс среди читателей, который называется «Моя малая родина».

В конкурсе могут участвовать все — и школьники, и взрослые. Ждём интересные истории о ваших населённых пунктах, о школе, об улице или памятнике в вашем посёлке, хуторе, селе или станице.

Присылайте письма и фотографии по адресу: ст. Северская, ул. Петровского, 12а, или по электронной почте: gazeta_zori@bk.ru, обязательно подписав своё послание.

Материалы будут приниматься в течение всего года.