Ильчанин Евгений Кравченко: Когда месяцами в рейсе, в море не до закатов и романтики

Работник морского и речного флота — профессия довольно редкая для нашего района и потому особенно интересная. Кстати, в июле её представители отмечали свой праздник. В посёлке Ильском живёт Евгений Кравченко, который уже десять лет работает в гражданском судоходстве.

Он рассказал газете «Зори», как проводит долгие месяцы в рейсах, почему на пароходе нет места романтике и как море стало частью его жизни.

— Женя, расскажи, как ты попал на пароход?

— В детстве я никогда не думал стать моряком, да и вообще не знал, что это за профессия. Всё получилось случайно. До девятого класса не мог определиться, куда пойду учиться после окончания школы. А потом мой троюродный брат, который старше меня на два года, поступил в морской университет в Новороссийске. Родители предложили и мне последовать его примеру. Я подумал — а почему бы и нет?

Честно говоря, у меня тогда не было представления, чем занимаются моряки, какая это жизнь, какие условия, зарплаты, насколько это сложно. Всё, что я знал о море, — это поездки с родителями на побережье и пароходы, которые мы видели с пляжа. Так что выбор профессии у меня вышел спонтанным. Но, как оказалось, правильным.

— Трудно было учиться?

— Я окончил Государственный морской университет имени Федора Фёдоровича Ушакова. Учился с 2012 по 2018 годы на судомеханическом факультете, специальность – «Эксплуатация судовых энергетических установок». По диплому я инженер-механик.

Учиться было непросто, но я с теплом вспоминаю студенческие годы. Больше, чем школьные. Это было яркое, насыщенное время. Жаль, что с однокурсниками сейчас общаемся редко – жизнь разбросала нас по разным городам и морям.

— На каком судне ты работаешь сейчас? Чем конкретно занимаешься?

— С 2016 года я работаю в международной морской компании V.Ships – одной из крупнейших судоходных торговых компаний в мире. Попал туда ещё практикантом во время учёбы и с тех пор остался. Сейчас я занимаю должность четвёртого механика. У каждого механика на судне своя зона ответственности. Например, старший механик – своего рода менеджер: он ведёт переписку с офисом, заказывает запчасти. Второй отвечает за главный двигатель, третий – за дизель-генераторы и топливную систему. Моя зона – судовые котлы, паровые и водяные системы, гидравлика на палубе, лебёдки, краны и всё, что с этим связано. Конечно, есть и другие задачи, но основное – это оборудование, которое обеспечивает пароход теплом, паром и подъёмными механизмами.

Работаю в этой компании уже десять лет и не собираюсь её менять. Надеюсь, в будущем смогу продвинуться по карьерной лестнице дальше.

— Каким был твой первый выход в море? Что запомнилось?

— С первым рейсом мне очень повезло. Попался отличный экипаж – дружелюбные, общительные люди. С некоторыми из тех ребят до сих пор поддерживаю связь, один из них даже стал моим лучшим другом, и мы потом ещё не раз вместе выходили в рейсы.

Этот первый опыт запомнился ещё и тем, что я впервые в жизни оказался за границей. Мне выслали билеты, вылет был из Краснодара в Дубай. Представьте: утром ты в Ильском, а вечером уже в другом мире – небоскрёбы, дорогие машины, шикарный отель, где нужно было переночевать перед посадкой на судно. Контраст был невероятный. Я скучаю по первому своему рейсу. Он был, наверное, одним из самых лучших за все эти десять лет.

—  Сколько длится один рейс?

— Как правило, 5-6 месяцев. Контракт подписываем на пять месяцев, но всегда указывается «плюс-минус один» — то есть, может получиться и четыре, и шесть. Что касается географии, тут всё непредсказуемо. Всё может поменяться в последний момент, поэтому я не могу предугадать, в какой точке мира окажусь.

—  Тоскуешь по дому, когда в рейсе? Как справляешься с разлукой?

— Обычно скучать начинаю ближе к четвёртому месяцу рейса. Появляется усталость, начинаю скучать по друзьям, близким, считать дни до отъезда. Поэтому когда возвращаюсь домой, первые два месяца вообще о море не вспоминаю. Но уже на третьем-четвёртом месяце начинаю ловить себя на мысли, что тянет назад. А вернувшись на судно, радуюсь, что снова здесь.

— Что самое трудное в морской жизни?

— Наверное, привыкнуть к этой обстановке. Есть такое выражение: «дальше парохода не убежишь». Твой мозг должен адаптироваться к тому, что ты находишься в замкнутом пространстве, вокруг одни и те же лица, кругом только океан, и просто так ты отсюда никуда не денешься.

Я знаю много случаев, когда у моряков дети пытались пойти по их стопам. Проходили первую практику, возвращались домой и говорили: «Это не для меня». То есть всё зависит от того, сумеешь ли ты принять эту жизнь. Если мозг и тело привыкли к условиям, то всё остальное уже несложно.

— Есть ли место романтике в морской профессии — или всё намного строже и суровее?

— Хочу развеять миф: никакой романтики на море нет. Да, закаты, рассветы, океан – всё действительно красиво, но это только картинка. Мы приезжаем не за атмосферой, а работать. Особенно если ты инженер и работаешь в машинном отделении. Бывает, что по 5-10 часов подряд, а иногда и сутки приходится устранять неисправности или выполнять срочные задачи.

— Чем занимаетесь в свободное время на корабле?

— Всё зависит от экипажа. Я попадал в разные команды: где-то после смены все расходятся по каютам, смотрят телевизор или сидят в ноутбуках. А в других экипажах, наоборот, каждый вечер, собираемся в комнате отдыха — играем в приставку, общаемся. Также на судне можно пойти в спортзал. Иногда попадаются пароходы с бассейном – там можно поплавать на палубе. Кто-то читает книги, слушает музыку. Возможностей много, свободное время можно проводить весело и с пользой.

— Какие люди работают с тобой? Бывает ли трудно находить общий язык в замкнутом пространстве?

— В нашей компании работают люди из разных стран мира. Экипажи у нас международные. Можно попасть в команду с кем угодно — от филиппинцев до итальянцев, французов, индусов. Как-то со мной были мексиканцы.

Конечно, сначала нужно привыкнуть. Другая культура, религия, менталитет, бывают моменты, когда трудно понять друг друга. Но в целом на пароходе, как правило, собираются хорошие люди. У нас, у русских, никогда не возникало серьёзных конфликтов с представителями других стран. За все мои рейсы не было ни драк, ни скандалов. Всё проходит спокойно, с уважением и без лишних нюансов.

— В каких странах ты уже побывал?

— Только благодаря своей работе мне выпал уникальный шанс увидеть мир, причём совершенно бесплатно. Мы приходим в порт в какую-нибудь страну, и если есть возможность выйти, то можно просто прогуляться, даже без денег – посмотреть, как живут люди, сфотографировать что-то интересное, пообщаться.

Я был в Японии, в Папуа — Новой Гвинее, Сингапуре, Южной Корее, Китае, ОАЭ, Катаре, Кувейте, Турции, Грузии. Заходили в Англию, Ирландию, Уэльс, Шотландию, Испанию. Уже и не всё помню, где именно был – список большой. Уверен, если бы я трудился на берегу, такой возможности просто бы не было.

— Бывали ли на борту экстренные ситуации, которые запомнились на всю жизнь?

— Экстренные ситуации в море – это то, что, к сожалению, всегда было, есть и, думаю, будет. Почти в каждом рейсе что-то случается: будь-то поломка или какой-то случай, который потом остаётся в памяти на всю жизнь. В море некуда убежать, и остаётся только одно — настраивать себя, что сейчас будет трудно, и, возможно, не пару часов, а несколько дней подряд. Но выбора нет, ты принимаешь это, собираешься с духом и работаешь.

Один случай особенно запомнился. Он произошёл четыре года назад. В рейсе у нас умер мужчина. Сердечный приступ. Ему было всего 56 лет. Полчаса назад мы с ним разговаривали, всё было нормально. А потом внезапно стало плохо. Причём это был всего лишь четвёртый день после того, как он приехал на пароход. Вот так бывает: зашёл на борт — и не сошёл на берег. Без горечи и слёз это не вспоминается.

— Какие традиции соблюдают моряки на борту?

— Особых морских традиций уже почти не осталось. Сменилось поколение. И всё зависит от капитана. Если он ещё советской закалки, тогда да, может что-то организовать, поддержать традиции. Мои коллеги рассказывали, что им доводилось участвовать в праздновании Дня Нептуна – это когда пароход проходит экватор, и в честь этого устраивается настоящее мероприятие. Но я сам с такими капитанами не пересекался, поэтому подробностей не знаю.

А из того, что мы всё-таки отмечаем, – это католическое Рождество, если на борту находятся люди другой религии. Ну, и, конечно, наш Новый год, без этого никуда. Но я бы не сказал, что это морские традиции. Просто праздники, как и в обычной жизни.

— Как изменилась твоя жизнь после выхода в первый рейс?

— Честно говоря, после первого рейса было очень непривычно. Когда вернулся домой, появилось странное чувство, будто меня не было не месяц-другой, а целый год или даже два. Всё казалось чужим: люди, машины, сама обстановка. Полгода ты этого не видел, и, конечно, адаптироваться обратно было непросто. Сейчас, спустя десять лет работы в море, уходить в рейс стало обычным делом – то же самое, как сходить в магазин за продуктами. И, что важно, несмотря на годы в море, по характеру я не изменился. Остался тем же добрым, открытым и общительным парнем.

Оксана Драч