«Я — счастливый человек»

Её предки Селезнёвы были среди первых казаков, основавших станицу Крепостную. Жалеет, что не так много знает она о своих предках, как хотелось бы. Но кто виноват? История нашей страны непростая. Старики опасались рассказывать своим внукам о том, как жили их предки: как бы худо кому не было из-за таких разговоров. А теперь вроде бы и бояться некого, да время ушло…

О том, что знает о родных, Зинаида Павловна поведала нам.

Невеста из Турции

— В нашей семье из поколения в поколение передаётся предание о том, как мой прадед по матери решил жениться. А с невестами на Кубани тогда была проблема. Вот и решили Андрей Селезнёв и его товарищи привезти себе жён из-за моря. Сторговали у рыбаков фелюгу. Наняли бывалого морехода и отправились в Турцию за невестами. Там украли несколько девушек. Одна из них Айша стала моей прабабкой и вообще родоначальницей семьи Селезнёвых. Семья получилась счастливой, трудолюбивой и многодетной.

Как дед пролетарием стал

Мой дед Фёдор держал большой виноградник, и далеко окрест славилось вино, которое он делал на своём винном заводике. Но по стране прокатилась революция. В Крепостной началось раскулачивание. Фёдор в одночасье потерял и виноградник, и заводик, стал пролетарием. А в семье у него было десятеро детей… Разбросала их жизнь по всей стране.

Один из сыновей Фёдора Андрей оказался в Петербурге в охране знаменитого большевика Сергея Мироновича Кирова. Когда Киров погиб, по решению властей вся его охрана была расстреляна. В их числе и Андрей. У других сыновей Фёдора тоже своя история…

Дочери Ксения, Анна и Ольга от дома далеко уехать не решились. Вышли замуж. Одна оказалась в станице Азовской, другая — в Северской, третья — в Горячем Ключе.

Моя мама Ольга Фёдоровна вышла замуж за Павла Букреева. Так она оказалась в Горячем Ключе.

Пропал без вести

Молодожёна в 39-м взяли в лагеря. Оттуда он ушёл на финскую кампанию. В сентябре 1940 родилась дочка, то есть я. По желанию моего папы мама назвала меня Зоей. Это моё первое имя. (Так уж сложилось, что у меня потом второе имя появилось).

К сожалению, нам с папой встретиться в этой жизни так и не пришлось. Война с белофиннами закончилась. Но началась Великая Отечественная. Папа с одного фронта попал на другой. Мама получила от него то ли одно письмо, то ли два. Потом — конверт с сообщением: «Ваш муж пропал без вести».

После войны мама случайно встретилась с однополчанином папы, который сообщил: «Павел погиб подо Ржевом. Немецкий снаряд попал в тот окоп, где он укрывался с товарищами. В живых никого не осталось…»

Детолюбивый Фриц

А здесь, на Кубани, тоже была война. Мама оставила меня, маленькую, со свекровью Марией Ивановной и отправилась с другими молодыми женщинами и девушками под Новороссийск копать окопы.

Горячий Ключ был захвачен фашистами. Одному из них я приглянулась. Он зачастил к нам в дом. Иногда говорил, что, когда они будут отсюда уходить, девочку он непременно заберёт с собой в Германию. Бабушка испугалась не на шутку. И когда ей удавалось подкараулить направлявшегося к нам немца, она хватала меня под мышки и сажала в сенях в пустую бочку, наказывала:

— Сиди здесь и молчи.

Но, когда фашистам пришлось драпать из Горячего Ключа, детолюбивый Фриц, похоже, к счастью для нас, забыл о своём обещании. В доме бабушки он так и не появился.

Дорога домой

Освобождение Кубани от фашистов началось с Чёрного моря. Вернулась с нашими войсками в Горячий Ключ и моя мама.

Она приняла решение: с дочкой жить в Северской с сестрой Анной. Она взяла меня на руки, и мы пешком по дороге с нашими войсками отправились в путь.

Самое страшное воспоминание той поры — на дороге раскатанный гусеницами танков и колёсами автомобилей человек. Нельзя понять, кто это — наш или немец: на дороге лежал толщиной в лист картона коврик, который когда-то был человеком. Это жуткое видение из детства преследовало меня всю жизнь.

Поселились в Северской. Здесь почему-то я оказалась в больнице, и здесь же выяснилось, что у меня нет никаких документов. С маминых слов выписали мне свидетельство о рождении, в котором по ошибке меня записали Зинаидой. Ошибку мы обнаружили только дома. У меня появилось второе имя. Так и пришлось мне всю жизнь откликаться на два имени. Впрочем, они мне оба нравились. Зоя, оказывается, в переводе с греческого — жизнь, а Зина — дочь Зевса.

Школа жизни

Жили мы голодно. Но тогда все жили так, и поэтому чем-то обделённой я себя не чувствовала. Мама бралась за любую работу, чтобы как-то поднять свою единственную дочку. Помню в заготконторе она мешки в вагоны грузила. Не роптала, не злилась на весь белый свет. Дома была самой нежной и ласковой мамой.

Пошла я в первый класс. Учителя были замечательные: добрые и требовательные. Самое яркое впечатление — наш классный руководитель, учитель-фронтовик Юрий Борисович Долговский. Вёл нас до десятого класса и любил как своих детей. Мы, ребятня, оставшаяся без отцов, видели в нём отца…

Здесь, когда я была ещё школьницей, и любовь меня настигла. Только я тогда даже не подозревала, что это она самая и есть, единственная и неповторимая.

Коля Ткаченко был двоюродным братом моей подружки Тамары. Как-то мы, уставшие, вернулись домой с колхозного огорода (тогда школы постоянно колхозу помогали), пообедали у Тамары и свалились спать. Коля забежал по-родственному, увидел нас спящих: «А вот эта куколка когда-то будет моей женой».

Тогда мы даже не познакомились. А он для себя сразу всё решил. Коля уже вернулся из армии, работал в колхозе трактористом. В те годы это было очень престижно.

Мы, девчонки, в пятнадцать-шестнадцать начали на танцы бегать. В десять вечера он возникал передо мной: «А тебе, куколка, пора домой!»

Ох и злилась я на него тогда. Но все мои протесты он спокойненько пропускал мимо ушей. Доводил меня до калитки. И исчезал. И так три с половиной года. Не позволял себе даже поцеловать меня. Всё маленькой считал.

После окончания школы поступила учиться в Краснодарский кооперативный техникум. Окончила его. Поработала в магазинчике на территории МТС несколько месяцев. Но, если честно, работа мне моя не нравилась. Ну не могу я торговать! При первой же возможности ушла из торговли.

В декабре 60-го мы сыграли свадьбу.

Устроилась на работу в типографию наборщицей. Потом там же стала работать заведующей складом. Поступила учиться в культ-просветучилище на библиотекаря. Меня пригласили туда работать на заочное отделение.

Жизнь продолжалась. Скучать было некогда. Работала, училась. Родила двух сыновей Ваню и Володю.

Построили хороший дом. Конечно же, занимались огородом. Держали хозяйство: двое-трое свиней, куры, утки, не гуси, так индюки. Когда дети были маленькие, ещё и корову завели.

А в 1977 году позвали работать в РОВД заведующей канцелярией. Это оказалось, действительно, моё. Здесь мне нравилось всё: высокая ответственность и коллектив. Почти двадцать лет проработала в одной должности. Отсюда в 1996 году и на пенсию ушла.

Я очень счастливый человек. Почему? Объясню. Во-первых, вокруг меня всегда были добрые люди. Они всегда очень хорошо ко мне относились. Во-вторых, я прожила, всю жизнь любя самого лучшего на свете человека — моего мужа. Каждый вечер, когда он приходил с работы, я бежала ему навстречу, чтобы обнять поскорее. Для него я всегда была солнышком, куколкой. Ну, а если сотворю по молодости или глупости что-то совсем уж несуразное, слышала от мужа: «Ну ты и артистка!» И в-третьих, меня никто никогда в жизни не обижал ни на работе, ни в семье.

Очень жаль, что моего Коли вот уже семь лет, как нет рядом со мной. Как пережила его уход из жизни, даже не знаю… Как было бы хорошо, если бы мы сейчас были вместе! Наши сыновья давно взрослые, выросли добрыми, порядочными людьми. Оба в своё время отслужили в армии. Поступили в институты. Но Ваня вдруг решил, что его место в станице у токарного станка и институт оставил. А Володя окончил медицинский институт и много лет проработал в нашей районной больнице врачом-травма-тологом.

У Вани 30-летний сын Николай. У Володи два сына Андрей и Артём. Володя уже трижды дедушка. Так что у меня трое правнуков — Ксения, Мирон и Виринея. Что ещё надо для счастья?

Записала Людмила Бухало.