На страницах газеты мы неоднократно публиковали материалы об этом мужественном и жизнерадостном человеке. В одном из них, вышедшем в «Зорях» в феврале 2018 года, ветеран рассказывает о своей жизни. Сегодня вновь представляем его вашему вниманию.

Оккупация изменила жизнь сельчан

Я родился 1 июля 1925 года на Украине, в селе Гранитном Тельмановского района Донецкой области.

Лишь только я окончил восемь классов средней школы, как грянула Великая Отечественная война. Наше село сразу опустело. Мужчины ушли на фронт, а мы, недоростки, стали помогать колхозу в уборке урожая. Мы возили на элеватор на железнодорожную станцию Карань, что в 18 километрах от села, тяжёлые, по 50 килограммов, мешки с зерном. Работали всё лето.

Фронт всё ближе подходил к селу. Появились беженцы, много детей. 9 сентября 1941 года немцы оккупировали Гранитное. Загорелся элеватор, его подожгли отступавшие советские войска. Запах гари от сожжённого зерна ветер доносил и до села. Уже на второй день оккупации на рассвете недалеко от нашего дома в овраге немцы расстреляли женщину, сказав, что она партизанка.

К началу оккупации села немецкими войсками жизнь в нём резко изменилась. Все тяготы жизни ложились на плечи мужчин пожилого возраста, забронированных, а также женщин и подростков. Часть мужчин пожилого возраста, колхозников и женщин ещё до оккупации была командирована для сопровождения сельскохозяйственной техники и крупного рогатого скота двух наших колхозов в тыловые районы.

Постановление об эвакуации имущества предприятий распространялось на все прифронтовые хозяйства. К сожалению, фронт приближался к селу очень быстро, поэтому эвакуация удалась не всем. Часть материальных ценностей была доставлена в более отдалённые районы и передана по назначению. Но очень многое было захвачено немецкими войсками. Всё это рассказали некоторые сопровождавшие имущество колхозники, которым удалось вырваться из этого ада и пешком, окольными путями пройти по оккупированной территории и примерно через месяц вернуться домой. Среди них была и моя старшая сестра Антонина, кормилица двух дочерей, вдова мужа, погибшего в Финской войне.

Как население области и села пережило этот двухлетний кошмар немецкой оккупации — сейчас трудно представить. А ещё труднее вспоминать всё это тем, кто оккупацию пережил.

Мамина любовь и вера

помогли выжить

Я рос в многодетной семье. Нас было семеро, пять братьев и две сестры. Отец Павел Дмитриевич по состоянию здоровья и возрасту в армию не призывался. Но всю жизнь был активным, добросовестным тружеником сельского хозяйства, хорошим семьянином, кормильцем.

Мама Александра Степановна награждена орденом СССР «Мать-героиня», великая труженица, добрая, ласковая. Это мамина любовь и вера помогли нам выжить в годы оккупации.

К лету 1943 года дыхание войны уже ощущалось явно. Немцы стали чаще угонять для работы в Германии молодых девушек. Не помню точно, но в один из дней посыльный из их комендатуры принёс и вручил маме повестку о вызове к шести часам утра нашей 16-летней сестры Нюси для отправки в Германию. По повестке вызывали Анну Степановну. Но наша сестра — Анна Павловна. И вот мама, схитрив, заявила, что такая здесь не живёт, повестку вернула. Посыльный ушёл в ночь. Свершилось чудо, сестра была спасена.

Боевое крещение

Я и два моих брата получили боевое крещение 6 сентября 1943 года. В сумерки, в ожидании времени для ухода в овраги, вся семья, кроме отца, спряталась в глубине огорода за небольшой копной сена. Неожиданно в двух метрах от нас появились два немца с автоматами в руках. Указывая дулами автоматов на меня и братьев, они приказали нам подняться и увели. Плачущих маму, сестру и пятилетнего брата не тронули.

Мы оказались на старом, невысоком кургане. Это было место, где мы с детства играли в «войну» с товарищами, а весной ловили сусликов. Но сейчас здесь стояли зенитные орудия, а немецкие солдаты окапывались, готовили боевые позиции. Нам вручили лопаты, указали место и заставили рыть окоп. Я подумал: «А может быть, и могилу после окончания работы…».

Нас пугала неизвестность, мы не торопились работать, но услышали грозные окрики. Минут через 10-15 вдруг послышался гул самолёта. Это был наш родной ночной бомбардировщик-разведчик.

Лётчик сбросил на позиции немцев комплект небольших бомб, предварительно осветив их ракетами, и улетел. Немцы залегли, потом засуетились, забегали, скоро стала слышна их редкая, беспорядочная стрельба. Но наш самолёт уже был недосягаем. А мы, воспользовавшись этой ситуацией, пулей рванули с места и убежали. Утром на кургане немцев уже не было. Сменили позиции. Так я в страхе, но ощутил своё боевое крещение и огромную радость от встречи с первым вестником освобождения.

8 сентября 1943 года наши войска освободили село. И на следующий день я был призван в ряды Красной армии. Нас, группу призывников, отвели недалеко на восток от линии фронта. Шли ночами, бросками по 20-30 километров, по просёлочным дорогам мимо полуразрушенных сёл. Днём отдыхали в лесопосадках и оврагах и познавали солдатскую науку и оружие. Дней через пять-семь нас привели в полуразрушенное село неподалеку от Мариуполя. Здесь нам выдали оружие и обмундирование. Здесь же мы приняли присягу Родине. И каково же было наше удивление и радость, когда мы увидели группу женщин, среди которых была и моя мама!

Ещё шли бои на окраине Мариуполя. Мы были уже в прифронтовой полосе и влились в воинскую часть. Я был зачислен бронебойщиком роты противотанковых ружей 463 стрелкового полка 118 стрелковой дивизии. Входили мы в 28 армию Южного фронта.

Тут и пришлось мне принять боевое крещение по-настоящему. Прибыв на рассвете на передовую, только мы стали окапываться, как немцы после небольшого артиллерийского миномётного обстрела бросились в атаку. Мы, новички, лежали на голом поле готовой мишенью, казалось, все пули и осколки противника нацелены на нас. Но пронесло!

Бои за Украину

В течение сентября-декабря 1943 года наша дивизия и полк прошли в наступательных боях широким фронтом вдоль северного берега Азовского моря, освободив совместно с другими воинскими частями Донецкую, Запорожскую и частично Херсонскую область. Прорвав мощную оборону противника на реке Молочная, вошли в низовья Днепра, к Крымскому перешейку и захватили плацдарм на южном берегу залива Сиваш.

Мне, уже обстрелянному солдату ПТР и периодически связному, приходилось принимать активное участие во многих боях. Стояла задача разгромить мощную группировку противника, закрепившегося на «восточном валу». В одном из боёв под Мелитополем мы первую атаку отбили. У нас были большие потери личного состава, и начал ощущаться перелом в их сторону. Наши силы иссякали, связь со штабом прервалась. Я получил приказ: пробраться к штабу, доложить обстановку, попросить поддержку. Началась вторая волна наступления немцев. Впереди немецких цепей около десятка танков. Но наши силы удвоились, нас поддержали с правого фланга противотанковые пушки, часть их танков была подбита, а немцы отброшены назад. Я получил лёгкое ранение в ногу, лечился в медсанбате недолго и остался в строю. За активное участие в этом бою я был награждён первой медалью «За отвагу».

Полтора месяца перемалывали войска Южного фронта. Наконец, 23 октября 1943 года Мелитополь был штурмом освобождён нашими войсками.

От Мелитополя мы широким фронтом с боями двигались на северо-запад, в направлении важного железнодорожного узла — города Токмака, потом зигзагообразными путями — резко на запад, к Днепру. За участие в одном из этих боёв я был представлен к награждению второй медалью «За отвагу». Но награда нашла меня лишь в 1949 году.

Зима 1943-1944 годов была холодной, снежной. К декабрю нам выдали зимнее обмундирование. Для расчёта ПТР (наводчик и заряжающий) мы рыли двойные окопы с нишей для боекомплекта. А длинными ночами спали по очереди на дне окопа, «утеплённом» упаковочной бумагой из-под патронных ящиков. Удивительно, но простужались редко. Один спал, но не более 30-40 минут, а другой дежурил. Дольше спать не позволял холод.

Новый 1944 год встречали и немцы, и мы. Расстояние между нашими позициями было небольшим. На передовой — тихо, мы слышали звуки немецкой губной гармошки и вдруг: «Русс Катюша!». Было удивительно. А мы свой Новый год встречали чуть позже, по своему календарю.

В одном из боёв в районе села Верхние Рогачики я был ранен в руку. Меня перевязали, отогрели, а ночью отправили в госпиталь, где лечился четыре месяца.

Служба на Кавказе

После излечения меня направили в запасный полк, где сформировали команду, и поездом отправили на Кавказ. Я был зачислен в состав воинской части стрелком. Прибыли в Теберду, обосновались. Нам была поставлена задача — построить срочно отрезок автодороги по северному склону Кавказского хребта, преодолеть Клухорский перевал и на южном склоне соединиться с частями, движущимися из района Сухуми навстречу нам. Жили в палатках, питались из солдатских кухонь, имелась медицинская служба.

Вокруг красота неописуемая. Весь световой день мы вгрызались в горы ломами, кирками, вручную пробивали шурфы, взрывали и разрушали скалы. Компрессоры и редкие автомобили могли передвигаться тогда, когда были подготовлены основания для площадок и участки автодороги.

А мы торопились, ведь осенью в горах бывали оползни. Где-то в октябре 1944 года мы встретились с южной группой. Задача была выполнена, путь к южным границам страны открыт. Наша воинская часть перебазировались в город Горячий Ключ, а потом в Краснодар.

Демобилизовался Александр Павлович Кичик в июне 1947 года. Работал в СУ-2 треста 13, а с января 1950 года и до ухода на пенсию – в системе объединения «Краснодарнефтегаз» в посёлке Черноморском. На одном предприятии проработал 38 лет. Работая, учился, окончил экстерном среднюю школу, затем Ростовский финансово-экономический институт. Прошёл путь от бухгалтера, главного бухгалтера до директора, в должности которого проработал на родном предприятии 17 лет. Общий трудовой стаж 53 года. Награждён знаком «Отличник нефтяной промышленности СССР».

Жена Тамара Андреевна работала учителем истории, завучем школы №51, она отличник народного просвещения РСФСР. Двое их детей — сын и дочь — окончили МВТУ имени Баумана.

В бою было страшно…

Меня часто спрашивают: «Страшно ли в бою?». Конечно, страшно. Не верьте тем, кто говорит — нет. Они бравируют. Просто при длительном пребывании в таких условиях включаются защитные силы организма, острота восприятия боевой обстановки несколько сглаживается, срабатывает накопленная ранее сила воли. А смелость — это умение человека максимально концентрировать всю свою волю. Ведь альтернативой этому является только смерть или ранение.

Вот пример: ночью в роту поступило пополнение. А утром начался бой. Немцы наступали малыми силами, впереди них три танка. Мы, пэтээровцы, и наши орудия огня ещё не открывали в ожидании максимального приближения противника. Это был момент наивысшего напряжения нервов. Выстрелы танков по нашим окопам, лязг их гусениц и вид бегущих на нас немцев, вероятно, сломили волю необстрелянного новобранца. Его окоп был в пяти-семи метрах от моего. Вдруг из его окопа раздался дикий крик, он выскочил и попытался убежать. Я успел крикнуть: «Саша, назад!». Но в этот момент одна из очередей танкового пулемёта его настигла. Он погиб в первом же бою, а его единственным вариантом спасения было нахождение в окопе. Подвело отсутствие силы воли. А бой мы выиграли.

Демобилизовался я в июне 1947 года. Работал в СУ-2 треста 13, а с января 1950 года и до ухода на пенсию — в системе объединения «Краснодарнефтегаз» в посёлке Черноморском. На одном предприятии проработал 38 лет. Работая, учился, окончил экстерном среднюю школу, затем Ростовский финансово-экономический институт. Прошёл путь от бухгалтера, главного бухгалтера до директора, в должности которого проработал на родном предприятии 17 лет. Общий трудовой стаж 53 года. Награждён знаком «Отличник нефтяной промышленности СССР».

Женился Александр Кичик в 1948 году. Его жена Тамара Андреевна была учителем истории, завучем школы №51, Отличником народного просвещения РСФСР. У супругов Кичик двое детей — сын и дочь. Они получили высшее образование в Москве, окончили МВТУ имени Баумана. Трое внуков. Все они окончили высшие учебные заведения в Москве.