Он окончил медицинский университет в Краснодаре и десять лет отработал в посёлке стоматологом. При этом он с детства знал, что свяжет свою жизнь с киноиндустрией.

– У меня консервативная семья, и родители не понимали, что это за профессия такая – сценарист. Поэтому, прежде чем заняться любимым делом, я получил специальность. И не жалею, ведь эта работа дала мне некую школу жизни, помогла стать на ноги, и в случае чего я всегда могу вернуться к ней.

– Любовь к кинематографу вам кто-то привил?

– Нет, я просто с детства смотрел много фильмов, интересовался биографией актёров и режиссёров, читал интервью, следил, кто получает «Оскар» и «Золотой глобус». Плюс много читал – «Тихий Дон» и «Преступление и наказание» осилил в седьмом-восьмом классе. В школе на уроках литературы (Гайк учился в ильской школе №17. – Прим. авт.) мы разбирали произведения. Это в дальнейшем помогло мне в сценаристской работе.

– Где учились на сценариста?

– Последние пару лет, что работал стоматологом, я много писал. На тот момент решение уйти в киноиндустрию уже было принято. Я поступил в Высшую школу кино «Арка» при Высшей школе экономики в Москве. Курс рассчитан на год, но я не успел окончить его – начался карантин, и доучивался я уже дистанционно.

– Мне казалось, для того, чтобы добиться успеха, мало таланта и знаний – надо ещё иметь знакомых из сферы киноиндустрии, вращаться в соответствующих кругах. А как вы вышли на нужных людей?

– В Москве я старался ни минуты не упустить, взять максимум от обучения, общался с людьми, работающими в этой сфере. Преподаватели у нас были очень сильные, как и группа: вместе со мной учились создатели известных фильмов, сериалов, телешоу. Там же я познакомился с Сариком Андреасяном, режиссёром фильма «Непрощённый» с Дмитрием Нагиевым в главной роли. Показал ему пару своих задумок, он поддержал и предложил написать сценарии для полнометражных фильмов. Картины затрагивают темы коррупции и национального неравенства, больше пока сказать не могу, так как материалы находятся в работе. В конце этого года планируем начать съёмки.

– Как возникла идея снять сериал?

– В период самоизоляции, как вы помните, вышло много «карантинных» фильмов: «Окаянные дни» Слепакова, «Безопасные связи» Богомолова и другие – все они снимались в скринлайф (Это формат, особенность которого в том, что видеоряд будто отснят на телефон, хотя на самом деле всё снимается на настоящую камеру. – Прим. авт.). И мне тоже знакомые ребята предложили поснимать у них в квартирах. За две недели я написал десять серий по двенадцать-пятнадцать минут, отправил им, и мы начали. Чтоб вы понимали: обычно выработка при съёмках полнометражного кино – две-три минуты за смену, то есть надо снимать весь день, чтобы получить пару минут готового фильма. Для сериала этот показатель чуть больше – семь-восемь минут в день. А мы делали за день по пятнадцать минут, работали практически в экстренных условиях. За полтора месяца сериал был готов к показу. Он вышел на платформе «Okko» (онлайн-кинотеатр. – Прим. авт.) и на телеканале «СТС».

– Расскажите о нём подробнее.

– Это лёгкий юмористический сериал о жизни трёх пар во время карантина. Называется «Любовь в нерабочие недели». Зрители хорошо приняли его, и мне заказали второй сезон, к съёмкам приступим в октябре. Называться он будет, соответственно, «Любовь в рабочие недели».

– А как вы пишете сценарии? На компьютере?

– В основном в телефоне – так удобнее, ведь он всегда под рукой. Есть специальная программа для сценаристов, которая объём написанного текста переводит в минуты.

– Откуда черпаете вдохновение?

– Из самой жизни. Из происходящего вокруг. Например, в сериале много шуток из нашего общения с друзьями и персонажи частично списаны с некоторых из них. А вообще кино должно отображать некую боль – то, что беспокоит общество.

– Даже юмористическое?

– Любое! Ведь одну и ту же проблему можно раскрыть смешно, а можно с драматизмом. Всё зависит от того, какими образами мыслит сценарист. Мне лично ближе ирония, сарказм, именно такие сценарии я пишу легко и свободно – это моё. Но могу писать и в другом ключе, если того требует задумка режиссёра.

– Шутки «ниже пояса» не приветствуете?

– Я считаю, любая шутка имеет право на жизнь, но она должна двигать сюжет или раскрывать характер персонажа.

– Есть ли кумиры в мире кино?

– Я не очень люблю слово «кумиры». Есть те, которые нравятся: Стивен Спилберг – величайший рассказчик, Дени Вильнёв, Кристофер Нолан… Я вырос в основном на голливудских фильмах, но советское кино тоже люблю, особенно стал ценить его в последнее время. Нравятся работы Георгия Данелии, раннего Михалкова, Бондарчука старшего.

– А как вам артхаусные фильмы?

– Артхаус я не признаю. Считаю, что кино должно быть массовым, понятным каждому. Даже если хочешь рассказать о серьёзных вещах, можно сделать это в интересной, развлекательной форме. А артхаусное кино… Автор делает его как будто для самого себя, и потому оно понятно лишь узкому кругу людей.

– Вам как человеку, работающему в этой сфере, киноляпы заметнее, чем обычному зрителю?

– Конечно, я могу видеть некоторые нестыковки в сценарии, но как человек, побывавший внутри процесса,  вполне нормально к этому отношусь. При съёмках даже самого скромного фильма задействовано от пятидесяти человек. И это люди, не роботы: кто-то где-то может ошибиться. Переснимать из-за одной мелочи нецелесообразно, учитывая, что одна смена может обходиться в два-три миллиона, поэтому что-то можно подкорректировать, на что-то закрыть глаза.

– Но это же показатель качества кинокартины, разве нет?

– Возьмём, к примеру, фильм «Гладиатор» Ридли Скотта. Величайшее, масштабное кино! Тем не менее, там мелькают персонажи в кроссовках и с «ролексами» на руках. По-хорошему, конечно, на это надо обращать внимание, есть даже специальная должность скрин-супервайзер – человек, который отслеживает подобные недостатки. Но зачастую бюджет картины вынуждает экономить на нём.

– Как вы считаете, привлекателен ли Краснодарский край для кинопроизводства?

– Безусловно, и я очень хочу, чтобы Северский район и мой родной посёлок Ильский развивались, чтобы о них узнали. У меня на следующий год большие планы снимать здесь.

– Своим детям вы дали бы свободу в выборе профессии?

– Конечно. Дети должны быть счастливыми. А счастлив человек в том случае, если занимается делом, которое ему нравится.

Беседовала Анастасия Ложкина