Она живёт в маленькой скромной квартирке старого двухэтажного дома на улице Пушкина в посёлке Афипском. Живёт одна, справляясь с недугами после перенесённого инсульта. Очень она сильная женщина, с характером.

«Я шестая у мамы была…»

Афипский – родной посёлок Марии Прокофьевны. Детство она провела в доме номер 13 на улице Чапаева. Трудное было детство, безрадостное. Отца едва помнит, лишилась его, когда ей было всего три года, он был арестован за отказ вступить в колхоз в пору коллективизации и, по рассказам матери, умер в тюрьме. Её братья и сёстры умерли в тридцатые годы от голода.

Пять лет было Маше, когда началась война. С этого возраста она уже начала зарабатывать деньги.

– Я была самостоятельная. Меня научили вязать крючком кружева из простых ниток – для женских рубашек. Базар у нас тогда был возле переезда, вот там я и стояла, вытянув ручонку, на которой были навешаны эти кружева.

Четыре класса –и всё детство

В 1942-м Мария пошла в первый класс, который растянулся до конца войны.

– Школа у нас была, где сейчас детский дом. Там ещё были церковь – её разбомбили, сад – его порубили на растопку, пекарня, рынок… Школа, молодёжная называлась, до сих пор стоит. Война закончилась, и всех нас перевели во второй класс – детей, которые не умели толком ни читать, ни писать. А через год я уже была в четвёртом. Читала я хорошо и писала красиво, считать умела, а вот задачи не могла решать. Ходила в библиотеку, там брала книги.

На четырёх классах и закончилось школьное образование Марии Прокофьевны. Девочка стала помогать матери продавать цветы, а потом уже сама ездила в соседние города торговать ими. Цветы не живые – это были собранные в поле, сложенные в букеты, специальным способом засушенные и раскрашенные цветы. Так они обретали очень долгую жизнь, сохраняя прекрасный товарный вид. Один такой роскошный полевой букет стоит сейчас на столе у Марии Прокофьевны.

– Села в поезд с коробками и поехала в Ростов, в Москву – куда привезёт. А в семнадцать лет я пришла в наше СМУ, мама меня привела…

Мария была рослой и крепкой девушкой, за пять лет работы в строительно-монтажном управлении научилась и штукатурным работам, и стекольным, и малярным. Стенку она зашкукатуривала играючи, ловко орудуя правилом, «чтоб гладенько и красиво получилось».

Слабых там не было

В 1977 году муж Марии Прокофьевны, Геннадий, услышал, что в Краснодаре на улице Южной набирают отряд рабочих на БАМ. Решили ехать. Дочь уже взрослая была, сын – второклассник. Сама Мария Прокофьевна тогда работала в Краснодаре на рубероидном заводе.

Как раз в 1977 году в город Усть-Кут Иркутской области поехали работники от шефствующего СМУ «КраснодарБАМстрой». Среди них были и супруги Кобелевы. Основной задачей шефских предприятий было модернизировать железнодорожный узел и построить микрорайоны для постоянного проживания железнодорожников.

Старейший в Восточной Сибири городок Усть-Кут располагался в верховьях реки Лены. Он и стал одной из самых знаковых точек на карте всесоюзной стройки. Железную дорогу от Тайшета до Усть-Кута построили ещё к началу 50-х годов 20-го века. И отсюда уже в 70-е магистраль прокладывали на восток, участок от Усть-Кута до Комсомольска-на-Амуре – главная линия БАМа. В Усть-Куте располагается единственный железнодорожный мост через Лену, его первую очередь бамовцы возвели в 1975 году в рекордно короткие сроки.

Наряду с прокладкой магистрали в тяжелейших условиях вечномёрзлого грунта и сейсмической активности нужно было строить и посёлки, и промышленные предприятия, ведь стояла задача широкомасштабного хозяйственного освоения Дальнего Востока и Севера страны.

– Нас собралось человек пятнадцать, сначала мы полетели на самолёте в Москву, там переночевали, потом до Омска, – рассказывает Мария Прокофьевна, – оттуда до Братска летели, а из Братска до Усть-Кута на кукурузнике, думала, не долетим. Был октябрь, почти зима, позёмка – погода не кубанская. На мне шуба, войлочные сапоги. Поселили нас сначала в вагончике. Осматриваться времени не было, утром сына определила в школу, а с обеда уже вышла на работу.

Профессия штукатура там была очень востребованна, а Мария Прокофьевна своё дело знала хорошо. И пошли здания одно за другим: жилые дома, школа, больница, дворец культуры, общепит… Все силы, всё усердие она отдавала тяжёлой работе. Признаётся, что не удавалось тогда осознавать всю грандиозность стройки, в которой участвовала её семья. Муж Геннадий работал токарем, каменщиком. Дочь – поваром-кондитером, зять тоже каменщиком. «Слабых там не было», – заключает Мария Прокофьевна.

В общежитии на 15 семей – общий коридор, умывальники, прачечная, при здании своя котельная. Дисциплина была довольно строгая, ругани и склок не допускали.

– Бывало, ходили с девчатами за грибами, ягодами – делали заготовки. Одна я не ходила в лес, могла и заблудиться.

А в дом культуры придёт Мария – не узнавали её. На работе-то голова в платке, а тут заходит женщина – светло-русая пышная копна волос. Даже начальник не узнавал – «кто такая?». Руки у неё всегда были ухоженные, с маникюром. Берегла их, работала в рукавицах, перчатках – женщиной надо оставаться всегда.

Однажды пришлось ей проехать по железной дороге через Лену и дальше, вдоль горного хребта. И восхищение было – как много всё-таки подвластно человеку, и страшно – когда глянула вниз, а там –  пропасть.

Сильная женщина

В тяжёлом труде прошли шесть лет. Можно было бы ещё работать, но приехали в отпуск на Кубань, и мужу потребовалась операция.

Государство отметило труд Марии Прокофьевны медалью «За строительство Байкало-Амурской магистрали». А она после БАМа пошла в колхоз «Аврора», пригодились и там её навыки штукатура. Попутно  освоила и другие строительные работы: «Если надо – и арматурщицей была, все подъёмники, краскопульты, шпаклёвочные агрегаты – всё на мне было».

Восемь лет Мария Прокофьевна ухаживала за больным мужем, а когда он умер, сама слегла с инсультом. Но поднялась, всё-таки какая она сильная и волевая! Дома у неё все вещи расставлены так, чтобы можно было в любой момент опереться – но не упасть. Стоит в спальне коляска для передвижения, но встречала и провожала она меня на ногах. Марии Прокофьевне в этом году будет 89 лет.

– Всё время стараюсь поддерживать порядок дома, – говорит она, показывая своё нехитрое хозяйство.

Уже провожая, она стояла, прислонившись к дверному косяку, но не спешила прощаться, хотела ещё припомнить что-то, рассказать. Смотреть и понимать, что в этот момент она терпит боль, – нелегко. Я Вам желаю здоровья и сил, Мария Прокофьевна! БАМ всегда будет помнить Ваш труд!

Ирина Орлова