Очерк о нём был опубликован в газете «Зори» в ноябре 1995 года, ветерану тогда было 83 года. О чём повествует этот материал?

Пётр Аркадьевич Бриль с первых дней блокады и до прорыва её с оружием в руках защищал город на Неве. Он был специалистом целлюлозно-бумажной промышленности, перед войной трудился в Ленинграде. Начало войны застало его в Выборге, где он по направлению министерства бумпрома восстанавливал выборгский комбинат, пострадавший во время войны с Финляндией. На ленинградской квартире Бриля уже ждала повестка из райвоенкомата.

Специалист бумажной промышленности стал миномётчиком. Ему было присвоено звание старшины, его часть входила в состав Ленинградского фронта. Прошло немного времени, и Пётр Аркадьевич вместе со своими товарищами по батарее оказался на переднем крае, а ещё позже – в кольце блокады.

Нелёгок был труд солдат, обслуживающих 120-миллиметровые миномёты. А если учесть, что батарея по несколько раз в день меняла позиции, то трудности эти удваивались. Ведь все тяжёлые детали расчётов солдаты должны были перетаскивать на себе. Но несмотря ни на что, миномётчики надёжно держали оборону.

«Особые трудности состояли ещё и в том, что враг обстреливал наши позиции даже в ночное время, – вспоминал Пётр Аркадьевич. – Его самолёты то и дело бомбили передовые позиции. Порой даже не удавалось спокойно пообедать. Да и питание у блокадников было такое, что солдаты едва таскали ноги. Голод и недосыпание заставляли людей быть всегда на пределе. В ночное время командование части посылало нас помогать гражданскому населению убирать с улиц трупы умерших от голода людей. Собранные трупы (это было уже зимой) не хоронили, на это просто не было времени, а складировали их в штабеля».

В 1942 году старшина Бриль был переведён в 947-й гвардейский стрелковый полк, на базе которого командование армии сформировало роту снайперов. Старшиной роты назначили Петра Аркадьевича – старшина метко стрелял. Своё умение он успешно передал молодым снайперам, обучая их безошибочно обнаруживать цель.

За время блокады Бриль был контужен и ранен, восстанавливался в ленинградском эвакогоспитале и оба раза потом возвращался в свой полк. После прорыва блокадного кольца гвардейцы перешли в наступление и вскоре освободили Лугу. Затем начались бои за освобождение Эстонии и Латвии. Полк, в котором служил Пётр Аркадьевич, участвовал в освобождении Риги и Тарту. На территории Латвии бойцы встретили и День Победы.

За добросовестную службу Пётр Бриль был награждён орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги».

После войны большую часть своей жизни Пётр Бриль провёл на Сахалине, куда был направлен министерством бумажной промышленности. И на каком бы предприятии ни трудился, всюду показывал себя с положительной стороны. Руководство ценило его, он был награждён орденом «Знак Почёта» и медалью «За трудовую доблесть». Став пенсионером, Пётр Аркадьевич оказался в посёлке Ильском, где прожил до конца своих дней.

В огне

Блокада началась 8 сентября 1941 года. Только в этот день на окружённый Ленинград фашисты сбросили более шести тысяч зажигательных бомб. Горели дома, в дыму были улицы. А пожарная охрана города тогда на четверть состояла из женщин…

За время блокады фашисты сбросили на Ленинград более 100 тысяч бомб и ещё больше тяжёлых снарядов, число пожаров превысило 13 тысяч. Две тысячи ленинградских пожарных погибли, отстаивая город.

За свой подвиг пожарная охрана Ленинграда была награждена орденом Ленина.

Помощь фронту

До начала Великой Отечественной войны в Ленинграде находились крупные базовые военные заводы, где производили танковое, авиационное, артиллерийское, миномётное и стрелковое оружие, боеприпасы и средства связи. Город также был основным центром военного судостроения.

Когда началась война, было принято решение эвакуировать крупные заводы и фабрики из Ленинграда. Но осталась часть оборудования, на котором нужно было продолжать работу, чтобы помогать фронту.

За второе полугодие 1941 года в Ленинграде было произведено более 700 танков, более трёх тысяч полковых и противотанковых орудий, 10 тысяч миномётов, сотни бронемашин, 58 бронепоездов, миллионы снарядов и мин. Орудия, миномёты и боеприпасы направлялись не только на Ленинградский фронт, но и под Москву.

С началом войны было вывезено оборудование из 92 предприятий Ленинграда. 840 заводов города вышли из строя в результате бомбёжек и обстрелов. Около 50 предприятий Ленинграда выпускали более 100 видов оборонной продукции.

Пластические сливки

Одна из самых главных проблем Ленинграда в дни блокады – продовольствие.

В городе оставались более 400 тысяч детей. Рождались новые малыши, у матерей которых не было возможности и сил выкармливать их, требовались молочные смеси. В Ленинграде продолжал работать крупнейший в Европе молочный комбинат. Но город был в окружении, как привозить в него молоко? По озеру – неэффективно.

Группа ленинградских учёных и технологов разработала продукт – пластические сливки. Их делали из молока, это было что-то среднее между сливками и сливочным маслом, для транспортировки – идеальная форма. Из них в том числе изготавливали детское питание. А в первом полугодии 1942 года для грудных детей разработали рецепты смеси на основе сои.

Хлеб выпекали круглосуточно. Хлебозаводы также попадали под бомбёжки и обстрелы. В такие часы рабочие первым делом всем, чем можно, закрывали ёмкости с закваской, чтобы в них не попадали осколки стекла, камней или самих бомб. В тесто добавляли овсяную, ячменную, соевую муку, муку из кокосового, льняного, конопляного, соевого, хлопкового жмыха, а также отруби, пищевую целлюлозу и многое другое.

Осенью 1941 года запасы продовольствия в осаждённом городе закончились. Поставки припасов, организованные через Ладожское озеро, не могли обеспечить нужды населения огромного города. От голода умирали целые семьи. Один из рецептов блокадной еды – щи из хряпы. Это был суп из самых нижних листьев капусты. Листья мелко крошили, очень долго варили, а если в доме была какая-нибудь крупа, добавляли в такие «щи». Добывали капустные листья, разрывая снег на бывших овощных полях. Долго проваренные, они всё равно хрустели на зубах, отсюда и название «хряпа».

Где брали воду?

Во время блокады в городе работали три водопроводные станции, их постоянно обстреливали гитлеровцы. Воду в первую очередь подавали в госпитали, на военные предприятия, хлебозаводы и в пожарные части. До жилых домов она не доходила, и ленинградцы возили её из рек на санках, зимой топили снег. В первую блокадную зиму в Ленинграде перестала работать канализация, все отходы жизнедеятельности выливали во дворах на снег. Попадали они и в водоёмы, это могло привести к вспышкам эпидемий. Поэтому местные власти организовали развоз воды по районам, а сотрудники городского Водоканала контролировали качество воды. Водопроводную воду обеззараживали с помощью жидкого хлора. Благодаря этому вспышек эпидемий удалось избежать. 

За время блокады Ленинграда в осаждённом городе появилось на свет 95 тысяч малышей. Большинство этих детей родились осенью и зимой 1941 года.

Дорога Победы и Иван Зубков

Все слышали о знаменитой «Дороге жизни» – дороге по льду Ладожского озера, благодаря которой выживал блокадный Ленинград. Но перевозить по ней можно было не так много грузов, это показал страшный опыт первой блокадной зимы. Поток грузов (продовольствие и боеприпасы) необходимо было увеличить в несколько раз. Была поставлена беспрецедентная задача – построить железную дорогу по льду озера. Её исполнение поручили инженеру-метростроителю Ивану Зубкову.

Стройка началась в ноябре 1942 года. Работать приходилось под бомбёжками. Под лёд проваливались люди и техника. Дорога Победы, как её называли, действовала с 5 февраля 1943 года по 10 марта 1944 года и стала более эффективной заменой «Дороги жизни».

Сами железнодорожники называли эту дорогу «коридором смерти». В мирное время в этой дороге не было необходимости, но благодаря ей выжил город, несмотря на все ужасы блокады.

Прорыв – надежда на жизнь

18 января 1943 года солдаты Красной армии в ходе наступательной операции «Искра», прорвав кольцо блокады Ленинграда, подняли над Шлиссельбургом Красное знамя. Теперь, после прорыва, к Ленинграду вёл коридор, который контролировала Красная Армия. Для горожан во фразе «прорыв блокады» была заключена надежда на жизнь. Но до полного снятия блокады оставался почти год. Город, стойко перенося все тяготы, продолжал сопротивляться фашистам.

«Блокадная книга»

Над «Блокадной книгой» писатель Д. Гранин и А. Адамович работали в 1970-е годы. В книге собраны воспоминания жителей Ленинграда, их дневники и письма заняли около четырёх тысяч страниц – леденящие душу истории. Но, читая «Блокадную книгу», не перестаёшь восхищаться мужеством жителей осаждённого города.

Основное фото: culture.ru

Когда фашисты весной 1942 года объявили, что в осажденный город даже птица не пролетит, многие ленинградцы стали носить на груди жестяную ласточку с письмом в клюве. Жетон назывался «Жду письма» и символизировал ожидание весточки от близкого человека, бившегося на фронтах или уехавшего в эвакуацию, веру в то, что он жив.

Участниками конкурса могут стать граждане России и других стран мира в возрасте от 18 лет. Подать заявку можно до 31 октября включительно на сайте Всероссийского общественного движения www.волонтерыпобеды.рф. Здесь же можно ознакомиться с подробным положением конкурса. Помимо регистрации в разделе «Мероприятия» требуется выполнить задание.

Итоги отбора и имена финалистов станут известны 5 декабря. Победители соберутся в Санкт-Петербурге и Ленинградской области с 25 по 29 января 2024 года.

Когда услышал слово «война»

«Родился я в Ленинграде в июне 1937 года. У меня было два брата. В 1941-м старшему было лет пятнадцать, младшему – полтора годика.

Когда началась война, как-то сразу изменился привычный уклад жизни. Прежде мы, мальчишки, бегали во дворе, играли, и вдруг – никого на улицах.

Двое соседских ребят из тех, что постарше, однажды появились в нарядной военной форме. Женщины стали плакать, обнимать их, а мы не понимали: зачем горевать, когда они такие красивые? Оказалось, ребят провожали на войну.

Когда сообщали о воздушной тревоге, все подхватывали детей и бежали в подвалы. Во время одной бомбёжки в подвал принесли соседского мальчика, у него оторвало руку и ногу. Вот тогда мне стало страшно, я заплакал».

Холод и голод

«В декабре 1941-го стало очень холодно. Кое-как теплилось отопление. Приходилось жечь книги, а среди них были очень ценные экземпляры, до которых меня раньше даже не допускали.

Затем стало плохо с питанием, и в обиход вошло непонятное для меня слово – «менять». У мамы была шкатулка, в которой хранились какие-то дорогие и памятные вещи. Помню, она открывала её, плакала, а потом что-нибудь брала оттуда, заворачивала и уносила – менять.

Есть хотелось всё время. Был хлеб, иногда крупа. Дома мы нашли какой-то мешочек из кожи и по очереди жевали.

Отец работал инженером на Кировском заводе, где делали танки, и как-то он принёс домой кашу – видно, на заводе давали. Мы тогда хорошо поели и так радовались! Папа приносил такую кашу ещё пару раз. А потом он пропал. Как я узнал позднее, завод бомбили и он погиб во время бомбёжки».

«Мама заболела. Уходи»

Блокада стала жесточайшим испытанием для ленинградцев, способным не только забрать здоровье, родных, но и подкосить душевные силы, заставить забыть о сострадании, человечности. Не все смогли его пройти…

«Гулять нас не пускали. И даже просто выйти на улицу одному мама мне запрещала. Я тогда не понимал почему, лишь потом узнал, что в городе появилась такая страшная вещь, как каннибализм, и ребёнка могли приманить конфеткой, убить и пустить на мясо.

Младший брат постоянно плакал: недоедал, конечно. В итоге он умер от голода. Пришла соседка, они с мамой взяли его, завернули во что-то. Я думал, что он спит. Женщины ушли, а вернулись уже без маленького…

Каждый день, когда просыпались, мы видели, как мама ходила по дому, что-то делала, часто плакала. Но однажды, выбравшись из вороха вещей, в котором ночевали, мы обратили внимание, что мамы нет. Нашли её вроде бы спящей, принялись будить. И тут старший брат, который всё понял, сказал мне: «Мама заболела. Уходи».

Пришли какие-то женщины с повязками на рукавах, стали освобождать маму от одежды и нашли у неё на груди мешочек. Отдали его брату. А я ещё раньше заметил, что от каждого кусочка пайкового хлеба мама отрывала по чуть-чуть, а от своей нормы – половину, и куда-то это прятала. Оказалось, эти кусочки она собирала, чтобы у нас осталось хоть что-то съедобное, когда её не станет. Мне запомнилось, как брат, открыв этот мешочек, заплакал».

Сон казался спасением

«Меня привели в детский дом. Это была зима 1942 года – самая жестокая. Морозы стояли под сорок градусов. Мы спали на полу, расстелив какие-то одеяла и тесно прижавшись друг к другу. Кто-то плакал во сне: все же были обездоленные… Ночи были более-менее терпимыми, ведь можно было хоть как-то согреться. И днём мы всё время просились спать, от голода сил совсем не было. Женщины, что работали в детдоме, пытались нас растормошить, чтобы не замёрзли во сне. Некоторые дети исчезали. На вопросы, где этот, а где тот, нам отвечали: уехал домой.

В эвакуацию

Однажды нам сказали, что мы поедем в другой город, где жить нам будет лучше. Это означало эвакуацию. Я не запомнил, как нас переправляли по Ладожскому озеру, в памяти сохранилось лишь, как мы, закутанные, ехали в машине, а было очень холодно несмотря на то, что уже наступил май.

На другом берегу нас посадили в поезд, мы долго ехали и наконец оказались в каком-то доме, где было очень тепло. Это был детский дом в станице Удобной Краснодарского края. Там давали белый хлеб, такой вкусный после блокадного! Я прятал его под мышку, когда ходил гулять, чтобы никто не отнял.

Новая родня

«В детский дом то и дело приходили незнакомые люди, а дети кричали: «Возьмите меня! Возьмите меня!». Я был очень худой, с нарывами на теле, и меня забрали одним из последних женщина и мужчина в форме. Помнится, я легко смирился с потерей родных, наверное, потому, что был ещё мал, когда это произошло. Стал называть приёмных родителей мамой и папой.

Но однажды пропал и мой приёмный папа. Как я узнал позже, он ушёл в партизаны, став начальником штаба партизанского отряда Удобненского района.

Приёмная мама отвела меня к своей бабушке на хутор Фроловский Ставропольского края. Там война пока не чувствовалась. Я играл с мальчишками, люди держали животных, птицу, с едой неплохо было. Целую неделю я питался одним мёдом с их пасеки, ел его ложкой и молоком запивал – этим меня и вылечили от истощения».

«Не плачьте, ведь мы победили»

«Военные действия нас не коснулись. Лишь при отступлении немцев мы слышали выстрелы – как выяснилось, это партизаны напали на колонну.

Приёмный отец остался в живых. Его отряд разгромили, так как среди них оказался предатель. Спаслись единицы.

Мой старший брат Юрий, с которым я разлучился весной 1942 года, тоже выжил. Он участвовал в прокладке подводного кабеля для обеспечения Ленинграда электричеством, потом попал на фронт телеграфистом.

Мы с приёмными родителями снова поселились в Удобной, но часто переезжали, так как отец работал в милиции. День Победы я хорошо помню, это было в Апшеронске. Под утро, когда мы ещё спали, вдруг раздался стук в окно: «Алексей Тимофеевич, победа!».

Отец мой – это его звали – выскочил. Мы с ним побежали на площадь, где уже собрались люди. Кругом выстрелы, огни, все радуются, целуются, обнимаются. Но были и такие, кто стоял и плакал, они слишком много потеряли на войне. К ним подходили, успокаивали и говорили: «Не плачьте, ведь мы победили».

Анастасия Ложкина

На фото:

Миша Стеценко с приёмными родителями в послевоенные годы. Его родные мама, папа и маленький братик погибли в осаждённом Ленинграде

Попрощались с детством навсегда

Коренная ленинградка Нина Веривская родилась 8 декабря 1928 года. Счастливое детство закончилось 22 июня 1941 года, когда на всю страну прозвучало страшное слово «война». Всего за несколько часов цветущий летний город стал серым и мрачным. На третий день из всех динамиков уже звучала песня «Священная война», а к вокзалам шли колонны солдат, провожаемые жёнами, матерями, детьми.

«Над городом зависли аэростаты. Маскировка, оклейка оконных стёкол полосками бумаги… Нам, детям, всё это поначалу казалось какой-то игрой, – вспоминает Нина Ивановна. – Мы носили песок на чердаки, даже не зная зачем. И только через некоторое время, видя слёзы и страх взрослых, поняли, что беззаботное детство кончилось».

«Только чудо спасало нас»

Все, кто мог держать в руках оружие, ушли добровольцами на фронт. А к 8 сентября 1941 года вокруг города сомкнулось блокадное кольцо.

Город держался, но был совершенно не готов к осаде. Никаких существенных запасов продовольствия не имелось, так как Ленинград снабжался привозными продуктами. Вдобавок гитлеровцы постоянно совершали артобстрелы, стараясь попасть в склады, где хранились мука и сахар.

Ленинград горел из-за постоянных налётов немецкой авиации. Вмиг повзрослевшие дети несли дежурства на крышах, тушили бомбы-«зажигалки» песком. Бойкая Нина в свои 13 лет стала командиром группы самозащиты, состоявшей из ребят-ровесников.

Уже к середине осени в городе воцарились голод и холод. Паёк для работающих постоянно уменьшался, в результате дошёл до цифры 250 граммов хлеба в день. Детям и иждивенцам полагалось и того меньше – по 125 граммов. Что это был за хлеб! Жмых, опилки, жёлуди и пыль, оставшаяся от запасов муки…

«Этот суррогат мы грели над буржуйками, чтобы засушить и потом сосать каждый кусочек, а их в 125 граммах было всего шесть, – вспоминает Нина Веривская. – Буржуйки топили всем, что могло гореть: книгами, тетрадями. Воду брали из Невы или пожарных кранов, но туда надо было ещё дойти. Город был заминирован, и только чудо спасало нас».

На Кубань, чтобы выжить

Каждый день в блокадном Ленинграде от голода умирали десятки людей. Война унесла жизни сестёр, братьев и отца юной Нины. А им с мамой весной 1942 года удалось выехать из блокадного города по «дороге жизни» через Ладожское озеро на Кубань.

В апреле их эвакуировали в Выселковский район, а в августе туда вошли немцы. Оккупация завершилась лишь в конце января.

После прорыва блокады в 1944 году Нина с мамой хотели вернуться в Ленинград, но их квартира была уже занята. Пришлось навсегда остаться на Кубани. В 1953 году они переехали из Выселковского района в перспективный и развивающийся в тот период посёлок нефтяников – Черноморский.

Всю жизнь она в делах и встречах

Жизнерадостная и активная, Нина работала в лаборатории, была комсоргом, пела в хоре. Она всегда была в гуще событий.

В посёлке открыли большой и красивый Дом культуры, где собиралась вся местная молодёжь. Там, в новогоднюю ночь, Нина встретила свою судьбу – Петра Веривского. Он только вернулся из армии, служил в войсках противовоздушной обороны в Иркутске на охране важных объектов от налётов американской авиации, за что и получил две медали КНДР из рук самого Мао Цзэдуна.

В 1957 году молодые сыграли свадьбу. Через год молодой семье дали квартиру, в которой супруги и прожили всю свою совместную жизнь.

Сегодня Нина Ивановна Веривская, являясь членом совета ветеранов, помогает своему поколению жить и радоваться жизни, а ещё она очень любит общаться со школьниками и молодёжью.

В акции примут участие все поселения Северского района. Жители и гости смогут получить от волонтёров 125 граммов чёрного хлеба — такова была минимальная норма выдачи хлеба для жителей блокадного Ленинграда.

На площади перед северским Домом культуры бесплатно раздавали жителям 125-граммовые блокадные пайки хлеба, этот кусочек на протяжении многих блокадных дней оставался для ленинградцев единственным источником жизни и единственной надеждой. В ответ участники акции подписывали открытки, адресованные ветеранам-блокадникам.

На несколько минут присутствовавшие на площади перенеслись в блокадный Ленинград — работники ДК инсценировали эпизод из военного прошлого города-героя, увиденное тронуло сердца жителей.

На мероприятии выступили глава Северского района Адам Джарим и глава Северского сельского поселения Андрей Дорошевский.

В образовательных учреждениях Северского района в этот день прошел Всероссийский урок памяти.

Из-за пандемии в этом году большинство запланированных мероприятий пройдет в онлайн-формате.

Ключевым символом акции памяти стал 125-граммовый кусочек хлеба – такой была минимальная суточная норма выдачи хлеба на человека в самый трудный период блокады Ленинграда.

В день полного снятия блокады Ленинграда, 27 января, во всех образовательных учреждениях Краснодарского края пройдет всероссийский урок памяти.

В прошлом году в акции «Блокадный хлеб» приняли участие более 1 млн жителей края.