Здесь публикуется фрагмент письма солдата Ивана Тимофеева к своей девушке Ольге. Воодушевленный наступлением советских войск, Иван в августе 1944-го пишет что «война идет к концу». А до мая 45-го остается еще восемь тяжких месяцев…

Здравствуй, дорогая Олечка! Шлю тебе свой пламенный фронтовой привет и желаю всего наилучшего в твоей молодой жизни и работе. А также передают привет мои друзья и просят, чтобы и ты была знакома с ними.

Когда я получил твою фотокарточку, я, конечно, чтобы насладиться радостью показал ее своим друзьям по оружию и рассказал им о жизни в техникуме, о нашей дружбе без всяких прикрас. И они попросили меня, чтобы я, когда буду писать письмо, передал от них привет как лучшему моему другу жизни. Я им рассказал, что ты была лучшим моим другом, лучшей и первой моей любовью. И эта любовь будет жить со мной до моей смерти. Дорогая Олечка! Как бы мне хотелось сейчас взглянуть на тебя, обнять и поцеловать, как когда-то в техникуме.

Часто мне сейчас вспоминаются мои лучшие товарищи моей юности: Ваня Приходько, Леня Ганев, Потапов, сестренка Анна и многие другие дорогие мне товарищи. Вспоминаются наши встречи, наша дружба, любовь. Вспоминается картина «Любимая девушка», которую мы вместе смотрели последний раз. Вспоминаются наши проводы ребят в армию, и через два дня ты провожала своего друга навечно, и не думала с ним встретиться. Но судьба делает по-своему, и ей хочется, чтобы мы еще раз встретились и встретились навсегда. Мы ведь теперь, после четырех лет разлуки, возмужали, ушло от нас детство, а юности я не видал. Три года войны изгладили из памяти всю веселость, это детское веселье, которому нет равного. И из юноши я стал мужчиной с закалённой волей, а закалка эта крепкая, потому что я закалялся в битве за Родину).

Я видел ежеминутно, ежечасно, как смерть вырывала из наших рядов лучших сынов нашей родины, и я решил биться с врагом человеческим как коммунист. И вчера осуществилась моя мечта — я стал членом ВКП(б) и буду непримирим с врагами нашей родины и буду биться с ними пока бьется моесердце. Я отомщу за моих сестер, угнанных на каторгу в Германию. За брата, убитого извергами. И месть эта будет жестокая. Будет не одна фрау плакать за своим мужем или сыном. Но слёзы их не искупят вины, причинёнными этими фашистскими мерзавцами. Ведь «Москва слезам не верит» — говорит русская пословица. И мы им не говорим. Пока. Но искореним дотла всю эту гадину, и чтобы они впредь не вздумали порабощать народ. И чтобы их внуки и правнуки помнили русскую освободительную войну и 1944 год — год полного их разгрома. Теперь немного, Олечка, о своей жизни. Жизнь моя протекает по-старому, как может протекать жизнь фронтовика. Да, Олечка, война идет к концу. Я демобилизуюсь, могу ли я рассчитывать на то, что когда я приеду, ты примешь меня как друга. Примешь так, как принимала раньше. Или, быть может, ты отдала свое сердце кому-нибудь другому? Если у тебя есть мужество, то напиши мне откровенно. Друзьями хоть так, хоть так, я думаю, останемся. Пиши, не стесняйся. А пока до свидания, дорогая Олечка.

С приветом

тебя любящий друг Ваня.

30.08.1944 год.