«Хочешь снять кино — снимай!»

Павел Щербатюк после окончания в 1993 году северской 45-й школы, ни секунды не сомневался в том, чему посвятит жизненный путь. Сегодня он живёт в Москве, снимает телесериалы, документальные и художественные фильмы. В эксклюзивном интервью газете «Зори» Павел рассказал, почему стал кинематографистом, как работается с кинозвёздами, почему российскому кино не стоит равняться на западное и многое другое.

— Павел, почему ты решил связать свою жизнь с кинематографом?

— Потому что люблю кино, сколько себя помню. В детстве при первой возможности бежал в кинотеатр, а затем, повзрослев, в видеосалон, чтобы посмотреть киноновинки. Из-за «Первой конной» пропускал уроки, даже маме врал, лишь бы она отпустила меня на сеанс. Так что после школы у меня не было никаких сомнений, чем заняться дальше: я хотел стать кинорежиссёром.

— Трудным был путь в кино?

— Точно не лёгким. Желания-то было, хоть отбавляй, а дальше… Никто толком не мог подсказать, что делать, за что ухватиться. Единственное, все говорили: «Надо ехать в Москву». В начале 1990-х отправиться в столицу, когда у тебя за душой ни гроша, нет образования, реальных перспектив — это был такой экстрим, на который я решиться не смог.

Поступил в Краснодаре на актёрский курс к Светлане Александровне Ливаде, работал артистом Молодёжного театра. А в середине 1998 года всё же не выдержал и рванул в Москву.

Надо понимать, что в те годы наше кино было весьма в плачевном состоянии. Оно, если честно, и сейчас-то недалеко ушло, но у него уже хотя бы есть, как говорится, «карман с рублём». А тогда без «рубля», без «штанов». И всё равно меня это не остановило.

Во Всероссийском государственном институте кинематографии (ВГИК) стал вольнослушателем мастерской неигрового кино Сергея Мирошниченко. После года учёбы поступил в театр «Школа Драматического Искусства» к Анатолию Васильеву, где работал и учился до 2005 года, после чего ушёл в кинематограф.

— Твоя первая работа в кино?

— В кино с улицы не попасть. Оббивал пороги мосфильмовских компаний и студии имени Горького. В компании «Слон» предложили должность рабочего на съёмочной площадке. Согласился без раздумий. Так я в 2005 году попал на съёмки телесериала «Я вернусь» (транслировался на Первом канале — прим. ред.). Его режиссировала Елена Немых. Очень много впечатлений от этого проекта, для меня он стал прорывным: начал на площадке в качестве рабочего, затем работал постановщиком, а заканчивал уже осветителем. Даже сыграл небольшую роль солдата, вернувшегося с фронта. За полгода такой рост!

Здесь же я впервые увидел «звёзд» из своего детства. То есть, не в кинотеатре и по телевизору, а прямо перед собой, вживую — Александра Пороховщикова и Екатерину Васильеву. Их работа на площадке, общение с ними — это настоящая магия кино.

— Какие съёмки для тебя проходили сложнее всех?

— Я участвовал в съёмках более двадцати телесериалов и художественных фильмов, и ни одни не были лёгкими. На съёмочной площадке не может быть легко, занятие кинематографом — это на самом деле тяжкий труд, нередко по 18-20 часов подряд. Но, пожалуй, отмечу участие в работе над картиной «Залиния» Вадима Дубровицкого по пьесе Ярославы Пулинович. Там играли дети, им не было ещё и шести лет, одному мальчишке вообще три с половиной года. Тяжёлый и в то же время очень добрый фильм должен получиться.

— Ты сказал, что наше кино находится в плачевном состоянии. Почему?

— Скорее, не в плачевном, а зачаточном. Хотя сегодня появились признаки, что в недалёком будущем у нас будут интересные авторы. Произошло непоправимое: всё, что было открыто и создано ранее, в советский период, всё было забыто. В наше время почему-то стесняются признавать заслуги предков, будто это зараза какая-то. Зато в большей мере идёт стремление походить, подражать американскому продукту.

— Может ли подражание Голливуду сделает наше кино конкурентоспособным на мировом рынке?

— Это неравнозначное соперничество. Как, скажем, если бы на стометровку вышли семиклассник Федя Куклин и Усейн Болт (многократный чемпион и рекордсмен мира в беге на короткие дистанции — прим. ред.). У нас есть условный пейджер, в котором даже камеры нет, у них — большие бюджеты и техника, с которой можно летать на Марс. При этом американцы освоили все мировые школы и создали собственное плодоносное дерево.

Уверен, нам не стоит равняться на них, пытаться догнать. Бесспорно, нужно отслеживать тенденции в кинематографе, но без сомнения создавать своё. Ведь если во всём равняться на Голливуд, это будет как бал, где все женщины в одинаковых платьях. Поэтому должно быть стремление к оригинальности. Отечественным кинематографистам есть что сказать, и придёт время, когда мы найдём приёмы, как это сказать.

— Тогда какое у тебя отношение к блокбастерам?

— По-разному. Люблю пересматривать «Терминатор» и «Терминатор-2» Джеймса Кэмерона, «Падение «Чёрного ястреба» Ридли Скотта. Из последних понравился «Аватар» и не понравилась ни одна часть «Трансформеров». Могу отметить творчество Кристофера Нолана. Несколько лет назад был шокирован его «Преследованием»: как мастерски и интересно снят фильм! Но дальнейшие работы англичанина меня не вдохновляли на размышление о них. Правда, здесь нужно сделать поправку на ветер, как говорят в биатлоне. Я видел не все фильмы Нолана. «Тёмный рыцарь», «Интерстеллар», что-то ещё. Не вдохновляет, но интересный автор. Именно, что автор, а не ремесленник.

— Что думаешь об авторском кино?

— Оно умное и целостное. Но из авторского смотреть сейчас нечего. Авторов сегодня поглощает телевидение. Поэтому я смотрю работы киноклассиков — Микеланджело Антониони, Ингмара Бергмана, Федерико Феллини. Даже очень часто. Наверное, потому, что становлюсь старше и таким образом ностальгирую.

— Раз ты упомянул телевидение. Что думаешь насчёт телевизионных проектов?

— Появляются хорошие отечественные проекты, но их единицы. Понравился сериал «Оттепель». Киношный подход, история подробная, проработанная со всех сторон: и камера, и декорация, и реквизит, игра актёров, разбор и прочее. Слегка интересен был сериал «Счастливая жизнь» — хорошие актёрские работы, занимательный сюжет. Но многое там провисло. Сериал «Измены» — ужасно во всех отношениях, начиная от кастинга и заканчивая смыслом.

Из импортных показался интересным сериал «Человек в высоком замке». Похожую сюжетную историю, между прочим, разрабатывал мой друг, режиссёр Андрей Канивченко. Но сегодня в России подобное снять невозможно.

«Прослушка» нравился, потому что очень социальный. А вот известные американские сериалы последних лет «Во все тяжкие» и «Фарго», что называется, не моё кино. Вроде бы снято и сыграно идеально, а меня не трогает.

Отдельно хочу отметить неигровые фильмы. Я их часто смотрю. Среди картин есть такие, что сильнее многих художественных вымыслов. Происходит это, наверное, от того, что сейчас как таковым художественным творчеством не занимаются. Всё больше ремесло, конвейер по выпуску кинопродукции в лучшем случае среднего качества.

— Складывается ощущение, что отечественная актёрская школа переживает трудные времена. Не видно вторых Смоктуновских, Леоновых, Папановых… Почему такое происходит в России — стране, подарившей миру знаменитую актёрскую систему Станиславского?

— Не согласен с тем, что у нас закончились Леоновы и Смоктуновские. Скорее, в нашем кино закончился здравый смысл. Кого сейчас приходится играть актёрам? Продажных полицейских, жертв насилия или насильников, пьяных крестьян или набожных чиновников. Какой сейчас подготовительный процесс в кино? Нулевой. Какой съёмочный? Малобюджетный, скомканный.

Талантливые актёры есть. Взять хотя бы Бориса Дергачёва. У него ещё нет актёрского образования, а он уже ведущий актёр Электротеатра «Станиславский», потому что талантлив невероятно. Правда, в кино у него пока нет сверхзаметных ролей, но я верю, что непременно будут. Владимир Смирнов, Роман Курцин, Сергей Годин, Максим Щёголев… Поверьте, есть «богатыри»! Просто нет ещё тех проектов, где эти таланты могли бы о себе заявить во всеуслышание.

— С кем из знаменитостей тебе довелось работать на съёмках и с кем хотел бы поработать?

— Люблю работать с актёрами советского времени, так называемой «старой школы». Они очень умные, внимательные, человечные. Всегда есть, чему у них поучиться.

В фильме «Кроп» у меня снимались Татьяна Яковенко и Степан Старчиков. Я пошёл в первый класс, когда увидел фильм «Россия молодая», где играл Старчиков. Сейчас в новом сценарии я прописываю несколько возрастных персонажей, чтобы была возможность пригласить этих удивительных актёров.

К сожалению, с Александром Кайдановским или Евгением Леоновым мне поработать уже не удастся. Ничего плохого не хочу сказать о молодых артистах, но это совсем другие люди. И всё-таки я уверен, что найду среди них не менее талантливых актёров.

— За чьим творчеством из современных кинематографистов следишь?

— Ещё в 1990-х годах полюбил творчество испанцев Хулио Медема и Алехандро Аменабара. Самодостаточное и оригинальное кино, без оглядки на кого-то. По фильмам того же Аменабара Голливуд сделал несколько ремейков (фильмов, снятых по мотивам фильмов испанца — прим. ред.). И ведь Алехандро не старался угнаться за кем-то, не подражал кому-то. Просто делал, как ему хотелось, поэтому и добился успеха.

— Над чем сейчас работаешь?

— Перед Новым годом принялся писать сценарий нового фильма под рабочим названием «Говорю сам с собой». Его идея родилась после того, как я перечитал свои дневники, давние планы, какие-то графики… Всё это собиралось на ноутбуке в файле с тем же названием — «Говорю сам с собой». В этом году мне исполнится 40 лет, и я хочу, чтобы фильм стал своего рода моим подведением некоторых итогов.

— Если не секрет, о чём он будет?

— Это драма. История о 40-летнем мужчине, который в результате ограбления и черепно-мозговой травмы теряет память и начинает жизнь «с чистого листа». Всё заново, даже поиск определения, что красиво, а что нет. В картине не будет всего того, что привыкли зрители телеканала СТС или ТНТ, это не телевизионный формат однозначно.

— Твои ожидания от фильма?

— «Оскаров» (престижная награда Американской киноакадемии — прим.ред.) я адекватно не ожидаю, но вот в конкурсной программе «Кинотавра» (открытый российский кинофестиваль в Сочи — прим.ред.) хочу поучаствовать.

А вообще, сделаю кино, а там посмотрим, где и как будет жить фильм. Конечно же, мне хочется, чтобы его посмотрело максимальное количество зрителей.

— Что посоветуешь, к примеру, молодым людям, которые хотят снимать кино?

— Лет 10-15 назад можно было сетовать, мол, для создания кино нужны деньги, потому что за всё надо платить. Сейчас же простое кино можно снять на любой телефон со встроенной камерой. Это не образный пример, это реальность. Вот, скажем, у меня денег нет, но есть фотоаппарат. Им-то я и собираюсь снимать новый фильм. А благодаря интернету, куда можно выложить своё кино, найдётся и зритель. Если ваша история интересна — вы популярны. Если нет — снимайте снова, ведь многое приобретается за счёт опыта. И, главное, надо помнить: хотите заниматься кино — занимайтесь. «Хотеть» и «делать» — два глагола, но между ними большая разница.

— Как бы фильм выбрал кинорежиссёр Павел Щербатюк — тот, что заработает много денег, но будет разгромлен критиками и зрителями, или тот, что со временем станет культовым, но с треском провалится в прокате?

— Второй вариант. Прокатный успех — не цель. Цель — создание своего оригинального произведения киноискусства. Чтобы заработать денег, достаточно владеть ремеслом. Художником быть сложнее и зачастую непочётно, потому что сегодня в почёте заработанные миллионы, а не культурная ценность. Авторы перестают стремиться создать НЕЧТО, и создают НИЧТО, которое приносит деньги, авторитет и прочее. Но всегда есть выбор — ремесленник ты или художник.

Да, я выбираю художественное творчество. Это честно по отношению к себе.

Беседовал Александр Горяйнов.