«Дедушка Митроша умер за веру»

В семейном альбоме внучки священника Натальи Ивановны есть несколько фотографий. На них семьи отца и деда. Особенно привлекает внимание молодой студент-бурсак.

— Это дедушка Митроша, — поясняет она.

Митрофан Михайлович Соболев родился в 1896 году в семье псаломщика села Северного Ставропольской губернии. Семья Соболевых была достаточно большой: помимо Митрофана в ней были сыновья Иван, Гавриил, Григорий и дочери Зинаида, Екатерина и Мария. После окончания министерского училища Митрофан отправился вместе с братьями поступать в Ставропольскую духовную семинарию. Было нелегко, но поступил. Шли годы учёбы, новых открытий и знакомств. Наступила февральская революция 1917-го. Волна антирелигиозных выступлений охватила всю страну, повсеместно закрывались духовные учебные заведения, студенты разбегались. Ставрополье эта беда обошла стороной. При поддержке Добровольческой армии старая система власти продолжала действовать на Юге России.

1918 год. Митрофан окончил духовную семинарию. Куда идти? Как быть? Эти вопросы не переставали тревожить юного выпускника, только-только вступающего в новую жизнь. Он решился. Осознанно встал на путь служения Богу. Мог ли поступить иначе? Да, возможности были, но желания — нет.

Используя свои способности в знании немецкого языка, Митрофан стал преподавать в школе станицы Восточной Кубанской области, исполняя одновременно должность псаломщика при храме. Долго здесь он не пробыл. Встретив молодую и красивую Наталью Попову, дочь псаломщика станицы Кирпильской, он решил обвенчаться.

Точно неизвестно, но в тех же 1920-х годах Митрофан Михайлович был рукоположен в дьяконы, а затем в священники. Стать священником в то время означало подписать себе смертный приговор. В любой момент его могли арестовать и расстрелять, обвинив в контрреволюционной деятельности. Служение в станице Попутной обошлось без арестов. Отец Митрофан нёс слово Божие, противостоя антирелигиозной пропаганде, согревал людские сердца силой молитвы.

В 1935-м по благословению управляющего Краснодарской епархией епископа Памфила (Лясковского) священник Соболев отправился в Никольский храм станицы Ильской. Он прекрасно понимал: угроза жизни представляется не только для него, но и для всей семьи. От знакомых священников часто приходилось слышать о масштабных арестах и репрессиях против духовенства и их семей в Краснодаре и станицах. И вот он принял решение, которое могло спасти семью.

— Митрофан Михайлович, оставайтесь, вы сможете преподавать у нас немецкий язык и получать хороший оклад, — предлагала директор сельской школы.

— Нет, я непременно должен вернуться на Кубань.

С тревогой и болью, стоя на платформе, смотрела Наталья на своего мужа. В сердце закралось предчувствие, словно это последняя встреча в их жизни. Никакие уговоры не могли его удержать.

Тёплое вечернее солнце Дагестана освещало лицо сидящего у окна священника, уносимого вдаль поездом. Его мысли… они были всё ещё там, на перроне, рядом с любимой женой и детьми. Было невыносимо трудно уезжать, зная, что, возможно, они больше никогда не увидятся. Пойти на такое пришлось потому, что лишь на Кавказе не многие знали, кем был Митрофан Михайлович Соболев. Он хотел одного — спасти любым способом самых дорогих сердцу людей. И это ему удалось.

Расставшись с родными, отец Митрофан всецело отдал себя в руки Божии. Предчувствие чего-то страшного и неминуемого не оставляло сердце священника. Однако это не мешало ревностно продолжать служение несмотря на все угрозы, которые поступали в его адрес от ответственных политработников. Год за годом он горячо молился о своей жене и детях. А в спину ему каждый раз сыпались ругательства.

Наступил 1938 год. Группа товарищей в кожанках, громко стуча сапогами, вошла в храм посередине богослужения. Священник всё понял не оборачиваясь… Он их ждал. Еще 20 января прихожане станицы Северской рассказали ему об аресте священника Феодора Белоусова. «Теперь мой черёд», — подумал отец Митрофан. Сотрудники НКВД не постеснялись подняться по амвону к алтарю и грубо вытолкать священника из храма. В этот же день состоялся допрос. Вероятно, его били… «У вас есть семья?» — спрашивали его. «Нет», — следовал твёрдый ответ. Так и уберёг «дедушка Митроша» своих близких.

На пожелтевших листах протокола допроса стоит подпись «М. Соболев», подтверждающая признание в антисоветской деятельности. Мог ли совершенно невиновный священник чистосердечно признаться в не совершённых им действиях? Нет. Если это действительно его подпись, то скорей всего она поставлена уже обессиленной рукой мученика.

Доподлинно известно, что во время допроса отца Митрофана в соседних комнатах НКВД находились председатель и секретарь Ильского стансовета, которые под диктовку сотрудников писали компрометирующие справки на священника. Ещё до его ареста частично документы для обвинительного заключения были подготовлены.

— Митрофан Михайлович Соболев, вы обвиняетесь в участии в контрреволюционной церковно-монархической повстанческой организации. Также вы проводили антисоветскую агитацию в попытках срыва выборов в Верховный Совет СССР. За совершённые вами нарушения Советского законодательства вы приговорены к высшей мере наказания —  расстрелу, — зачитал совершенно сухим голосом сержант госбезопасности.

— Да простит вас Бог, — тихо прошептал священник и услышал звук передёрнутых затворов ружей.

Солдаты уже было приготовились к стрельбе, как послышался шум приближающейся группы людей. Когда она достигла места расстрела, отец Митрофан увидел, ради чего прибыл сюда этот конвой: ещё один мученик-страдалец отправлялся на смерть. Они обнялись. Отец Феодор Белоусов стал рядом, и они услышали нечеловечески яростное: «Огонь!»

 Раздались выстрелы. Как скошенная ранним утром ещё росистая трава, рухнули на землю оба священника. Эта жизнь для них завершилась. Завершилась одновременно с тысячами других убитых в эти дни по всей огромной стране. Но началась совершенно иная жизнь, та, к которой всю свою жизнь они стремились.

Никита КИЯШКО.