Усердная Заступница человеческого рода

Раннее утро 1869 года началось для жителей Смоленской со скрипа повозок, мычанья волов, которые с трудом тащили к центру ещё только-только начинавшейся обживаться станицы нагруженные большими брёвнами телеги. Выбежавшему из хаты восьмилетнему Стёпке Желтухину мать пыталась было крикнуть вдогонку: «Шапку-то хоть одень, сынку…». Но куда там — мальчугана уже и след простыл. Он ещё с самой зари, проснувшись от шума повозок, проезжавших по улице, понял, что происходит что-то очень интересное. Поэтому, переждав, пока мать отправится к печи готовить, он решил тайком сбежать и выведать причину такого оживления в станице.

Прибежав на небольшую площадь, Стёпка увидел, как крепкие казаки сгружали огромные брёвна, тесали их и пилили. Здесь явно собирались что-то строить. «Эй, малец, посторонись, а то худо будет!» — крикнул на него огромный казак с чёрной как смоль бородой, подъехавший на телеге с новой партий брёвен. Тут же чья-то заботливая рука резко увлекла мальчишку в сторону, отводя подальше от дороги. Развернувшись, Стёпка сразу узнал своего спасителя — это был казак Иван Титяковский, человек истово верующий, знавший немало церковных молитв и песнопений, которым учил и местных ребятишек, собирая по вечерам у себя в хате.

— Дядь Вань, а что тут строят? — осторожно полюбопытствовал мальчонка.

— Здесь будет храм Божий, место молитвы и церковной службы, — вдумчиво ответил он. — Вон смотри, отец Григорий идёт, айда к нему навстречу! Средних лет мужчина, с лёгкой проседью, в выцветшем подряснике и потёртой поддёвке неспешно направлялся прямо к Стёпке. Благословив сначала мальчика, а затем Ивана, он вдумчиво сказал: «А знаете, в честь кого нам надо освящать храм? Только в честь Владычицы. Не иначе Её молитвой и помощью смогли мы обжиться тут… Ведь помнишь, Иван, какие трудности были в первые годы. Думаю, надо просить благословения у Владыки построить в честь Её Казанской иконы. И станичники, слышал я, одобряют это решение». Казак утвердительно закивал головой, поддерживая высказанную идею.

— А знаешь, Стёпка, почему Богоматерь Казанской зовут? — спросил священник. — Вот послушай. Давным-давно, ещё при царе Иване Грозном, при котором вся Русь была в страхе, в 1579 году в городе Казани случился страшный пожар. Около недели горел весь город, сгорел и храм один в честь святителя Николая. Многие злорадно посмеивались: где же ваш Бог был, что церковь-то сгорела? Видно врут всё попы ваши — вон полыхало-то как. И что скажешь на это? И ведь правда, многие в те дни в вере своей усомнились. В том огне остались без крова многие семьи, но делать нечего, никто сгоревшего не вернёт, а строить надо скоро, чтобы к зиме успеть. Спешил с постройкой в числе прочих погорельцев и стрелец Даниил Онучин. У Даниила была дочка Матрона. Ей родительские скорби были меньше понятны. Одной ночью Матрёша проснулась от невиданного — явилась ей во сне Сама Матерь Божия Пресвятая Богородица. И не просто явилась, а повелела Свою икону из-под земли достать. Осияла светом ярким, и проснулась девочка. Сказала она родителям о чудном видении, но не поверил никто малышке. Только вот повторился сон на второй и третий раз. Тогда уж родители решили проверить слова дочки.

Матрёша с матерью отправились на то место, где, как помнила девочка из сна, должна была находиться икона. Начали копать. Ещё глубже, ещё — неужели она! И точно — икона Пресвятой Богородицы. Очистили её от пыли, земли… Но как же она там оказалась? Весть о чудесном обретении иконы пронеслась быстрее, чем самая быстрая птица, и вот уже к этому дивному месту спешат священники окрестных храмов. Первым прибыл отец Ермолай, будущий всероссийский патриарх Гермоген. Затем уже архиепископ Иеремия, благоговейно принимая икону, торжественно переносит её в храм святого Николая, откуда после молебна перенесли его с Крестным ходом в Благовещенский собор — первый православный храм города Казани, воздвигнутый Иоанном Грозным. Сразу стало ясно, что икона чудотворная — уже во время крестного хода обрели зрение два казанских слепца.

Вскоре исцеления и чудеса от иконы стали происходить чуть ли не каждый день. Дошла весть об иконе и до царя Ивана. Поразившись проявлению милости Божией, повелел он построить Казанский собор и основать женский монастырь, что и было исполнено.

Не раз спустя столетия Божия Матерь указывала верный путь нашим предкам, идущим с этим образом. Именно с ним отправились освобождать нашу древнюю столицу Москву благочестивые Минин и Пожарский. Эта икона, малыш, навсегда стала символом нашего народа, его национальной святыней. Обязательно помни это и молись Владычице, Она тебя услышит!

Задумался Степка… Для его детского ума таким невероятным казался этот рассказ священника, наполненным сказочными, почти немыслимыми чудесами.

Два года шло строительство храма, окончившись в 1871-м. К этому времени уже прибыл новый священник Василий Петрович Веселов, который и освятил храм почему-то только в 1876 году. Всего на строительство жители собрали 5200 рублей, и 10000 получили из войсковой казны. Долгие десятилетия станичный храм-красавец радовал глаз казаков и был самой главной достопримечательностью станицы. Вскоре в храм поступило пожертвование от самой великой княгини Ольги Фёдоровны, супруги наместника императора на Кавказе князя Михаила Николаевича (младший сын императора Николая I): напрестольный крест и Евангелие. Этим княжеская семья старалась помочь беднейшим приходам, хоть в немногом восполнив нехватку церковной утвари. Какова судьба этих реликвий, к сожалению, неизвестно.

К сожалению, со временем отношение станичников немного охладело к вере… В 1914 году церковный причт сообщал: «Церковь крайне мала и ветха так, что угрожает верующим опасностью. Колокольня в сильную бурю даёт малое движение, пол и балки все прогнили, и престол качается. Были случаи падения люстры вследствие сгнивших куполов, но без человеческих жертв». Очевидно, что необходимость в новом храме назрела давно, но решать эту проблему местное казачье общество не торопилось, подвергая опасности жизни приходящих в храм. Вместо того чтобы строить новый храм, казаки в этом году построили деревянную ограду стоимостью в 1425 рублей. Хотя в это же время жители более бедной станицы Ставропольской заканчивали строительство своего Троицкого каменного храма.

В 1935 году по постановлению станичного совета храм был закрыт и богослужения прекращены, но это решение не было утверждено на краевом уровне. Некоторое время всё же православная община существовала, и, собираясь по вечерам, православные станичники каждый раз 4 ноября доставали затёртые молитвенники и раздавалось стройное тихое пение тропаря: «Заступница усердная, Мати Господа Вышняго», во время которого подходили и прикладывались к большому образу Казанской Богоматери, сохранившей верующих от страшной мясорубки, перемалывавшей человеческие жизни и судьбы…

Н. Кияшко.